Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 102 – Алекс Скай

— Их заставляли, — сказала я.

— Да, — ответил Кайр.

— Не просто угрожали.

— Похоже.

— Книга могла воздействовать на человека через государственную клятву.

Рован перелистнул к Иллене. Запись существовала.

Иллена Тейс. Временный допуск. Выявила расхождение между открытым и скрытым реестром.

Ниже:

Попытка связать записью — неудача. Объект покинул дворец до завершения формулы.

Рован побледнел.

— Значит, она выбралась.

— На тот момент, — сказал Кайр.

— Кто сделал запись?

Мы посмотрели вниз. Под формулой стояла печать. Не имя. Знак хранителя. Я сравнила с документами Олдена Восса. Другой. Более новый. Марек?

— Это действующая печать? — спросила я.

Кайр не ответил. Рован уже знал.

— Да.

— Марек.

— Или человек с доступом к его печати, — сказал Кайр.

— Он хранитель.

— Именно поэтому обязан рассматриваться первым, но не единственным.

Я на секунду закрыла глаза. Обвинять раньше доказательств нельзя — особенно сейчас. Мы продолжили: Элара, Веста, Илиса, Найра, Иллена. Каждая коснулась скрытого реестра и после этого оказалась отмечена. Шесть женщин узнали одну государственную тайну: Книга Короны не только фиксировала клятвы, её скрытый слой позволял превращать некоторые из них в средство принуждения.

И кто-то использовал это. Не эпизодически. Десятилетиями.

— Мать была первой, — сказала я.

Кайр посмотрел.

— Из шести — да.

— Не Элара.

— Нет.

— Она обнаружила скрытый реестр двадцать один год назад.

— Да.

— Поэтому пожар.

— Вероятно.

Я нашла запись Селены снова. На полях мать оставила слабую отметку.

Кто-то меняет не клятвы. Меняет людей через клятвы.

Вот что она поняла. Вот из-за чего умерла. Не из-за одного документа. Не из-за ошибки в реестре. Она обнаружила механизм, который позволял государству превратить подпись человека в цепь.

— Кто создал скрытый реестр? — спросила я.

Кайр перелистнул к началу. Первые записи были законными. Судя по пояснениям, механизм предназначался для чрезвычайных ситуаций: если носитель определённого государственного титула добровольно принимал клятву, Книга могла закрепить ограничение. Но позже формулировки изменились. Слово «добровольно» исчезло. Потом исчезло требование присутствия человека. Потом появилась возможность использовать государственное имя вместо личного.

— Вот, — сказала я.

Запись сорокалетней давности.

При наличии должностной клятвы государственное имя может считаться достаточным для исполнения.

Кайр стал неподвижен.

— Чёрный канцлер.

— Да.

— Вы записаны в Книге под титулом?

— Конечно. Все канцлеры.

— Значит, вас тоже можно...

Я не закончила. Он понял.

— Возможно.

Рован резко сказал:

— Проверим сейчас.

— Нет, — ответил Кайр.

— Почему?

— Потому что не знаем, активна ли запись.

— И именно поэтому нужно проверить.

— Каким образом? Попросить короля приказать мне прыгнуть из окна?

— Можно начать с менее драматичного.

Я посмотрела на них.

— Никто ничего не активирует, пока мы не выясним правила.

Оба замолчали. Удивительно полезное ощущение. Я вернулась к книге. Возле записи о Чёрном канцлере существовала более свежая приписка. Стертая. Я коснулась. Дар восстановил:

Подготовить к закреплению при брачном союзе.

Я убрала руку.

— Вот зачем договор.

Кайр наклонился.

— Что?

— Стёртая фраза в брачном договоре. «После внесения имён в Книгу Короны союз считается закреплённым».