Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 126 – Алекс Скай

— Особенно после.

— Вы требовательная женщина.

— Вам говорили.

— Значит, придётся сделать ещё раз.

— Что?

— Жениться.

Я улыбнулась.

— На этот раз без короля, Книги и государственного значения.

— Очень маленькая свадьба.

— Идеальная.

Он протянул руку. Не как канцлер. Не как человек, который обязан меня арестовать. Просто Кайр. Я вложила свою ладонь. Вокруг нас рушилась система, существовавшая десятилетиями. Совету предстояло решить судьбу короля. Мирель — принять решения, к которым её никто не готовил. Ровану — выяснить, что произошло с Илленной.

Шесть женщин наконец получили возможность говорить через документы, которые больше нельзя было спрятать. До конца истории оставалось ещё слишком многое. Но седьмое письмо я наконец поняла. Чтобы сохранить человека, которого любила, мне пришлось убить того, кем его сделало государство.

Глава 12. Имя, которого больше нет

Утром после нашей свадьбы, которая так и не стала свадьбой, короля лишили права отдавать приказы от имени Короны. Это произошло без торжественных речей, без публичного низложения и без той красивой окончательности, которую потом наверняка постараются придать событиям официальные историки. В действительности всё заняло почти семь часов. Совет спорил.

Аларик требовал закрыть Книгу Короны и объявить случившееся незаконным вмешательством в государственный реестр. Несколько советников, чьи собственные клятвы оказались изменены, потребовали немедленно отстранить его от любых решений, связанных с расследованием. Мирель настаивала, что сначала следует проверить древний закон Короны, о котором половина присутствующих знала только по названию. Кайр сидел у стены.

Не во главе стола. Не справа от короля. Просто у стены. Первый час люди всё ещё машинально обращались к нему:

— Господин канцлер...

Он каждый раз отвечал одинаково:

— Нет.

Не раздражённо. Не с удовольствием. Просто напоминал факт. Чёрного канцлера больше не существовало. На третий раз старый советник Арвен сбился на середине фразы и недовольно спросил:

— И как теперь к вам обращаться?

Кайр повернулся к нему.

— Кайр Эстель.

— Просто?

— Я понимаю, что это непривычно.

Мне пришлось опустить глаза к документам, чтобы никто не заметил улыбку. Сам Аларик не улыбался. Он сидел на прежнем месте во главе Совета, но пространство вокруг него изменилось. Ещё вчера люди ждали его разрешения говорить. Теперь каждый новый документ уменьшал расстояние между королём и человеком, которому предстояло отвечать за собственные решения.

Книга Короны лежала в центре стола. Мы не закрывали её. После того как скрытые записи вышли на поверхность, их оказалось значительно больше, чем мы предполагали. Не двенадцать. Не несколько десятков. Сотни. Не все принадлежали Аларику.

Некоторые были созданы за столетия до его рождения, когда власть Короны ограничивали совсем другие законы и совсем другие люди убеждали себя, что принуждение допустимо, если назвать его государственной необходимостью. Но записи последних двадцати лет были его. Подписи. Печати. Формулы. Распоряжения. Некоторые из них он мог объяснить. Другие — нет.

Главное доказательство нашли ближе к рассвету. Мирель сидела рядом со мной, когда я восстановила старую строку на первой странице Книги. Она находилась под текстом основания реестра. Настолько глубоко, что раньше я просто не пыталась читать этот слой.