Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 15 – Алекс Скай

— Есть ещё что-нибудь? — спросил он.

— Дата и время.

— И всё? — Я задумалась.

— Возможно, нет.

Я снова коснулась письма. До сих пор я изучала строки. Теперь проверила поля. В левом нижнем углу существовал ещё один след. Не текст. Скорее отпечаток рисунка. Круг. Три коротких луча. И линия через центр. Я знала этот знак. Не из архива. Из детства. Он был вырезан на деревянной шкатулке моей матери.

Я отдёрнула руку.

— Что теперь? — спросил Кайр.

— Я видела этот символ раньше.

— Где?

Несколько мгновений я не могла ответить. Перед глазами возникла маленькая тёмная коробка на верхней полке шкафа. Мать никогда не разрешала её трогать. После её смерти коробка исчезла. Я решила, что отец выбросил её вместе с другими вещами.

— У матери.

Кайр перестал улыбаться.

— Какой символ? — Я описала. Он медленно посмотрел на Рована. Тот выпрямился.

— Вы его знаете, — сказала я.

Кайр подошёл к столу, взял чистый лист и нарисовал знак. Точно тот.

— Этот?

— Да.

— Уверены?

— Абсолютно.

Мирель спросила:

— Что он означает? — Кайр не ответил. Я почувствовала, как возвращается прежнее раздражение.

— Мы опять дошли до «позже»?

— Нет.

Впервые за весь вечер его спокойствие изменилось не внешне, а в голосе. Стало тяжелее.

— Этот знак использовала группа архивистов двадцать один год назад. Неофициально.

— Для чего?

— Чтобы отмечать документы, которые, по их мнению, были изменены после утверждения короной.

— Подделки?

— Не обязательно. Иногда законные исправления. Иногда нет.

— Моя мать состояла в этой группе?

— Да.

— И что с ними стало? — Ответ пришёл слишком медленно.

— Группа прекратила существование после пожара.

— Потому что погибла моя мать?

— Потому что погибли трое.

Я смотрела на знак.

— Кто ещё?

Кайр назвал имя мужчины, которого я не знала, и Найру Келл. Второе имя стояло в списке четвёртым. Я быстро сверилась.

— Она здесь.

— Да.

— Значит, минимум две женщины из этого списка состояли в той группе.

— Да.

— Остальные?

— Я не знаю.

— Девять лет расследования, и вы не знаете?

— Теперь вижу возможную связь, которой не видел раньше.

— Благодаря символу.

— Благодаря вам.

Комплиментом это не прозвучало. Просто фактом. И почему-то именно поэтому я запомнила. Я села. Впервые за ночь ноги решили напомнить, что я стою почти непрерывно несколько часов. Шесть женщин. Мать. Старый тайный знак архивистов. Моё имя. Мой почерк. Подпись Кайра. Предупреждение против короля. Предупреждение против канцлера. И абсурдное «не становись его женой».

Слишком много связей. И ни одной, которую я могла бы объяснить.

— Есть что-то ещё, что вы не сказали о моей матери? — спросила я.

Кайр стоял напротив.

— Да.

— Много?

— Достаточно.

— Тогда начинайте.

Он посмотрел на Мирель. Она поняла.

— Рован, господин Эврен, оставьте нас.

Я встала.

— Нет.

Принцесса удивилась.

— Что?

— Если речь о расследовании, Рован должен остаться. А если о моей семье, я сама решу, кто услышит.

Кайр чуть склонил голову.

— Хорошо.

Эврен явно хотел исчезнуть как можно быстрее. Его отпустили. Рован остался у двери. Мирель села в кресло. Я повернулась к Кайру.

— Говорите.

Он не стал начинать издалека. За это я была ему благодарна.

— Пожар произошёл в ночь на девятое число зимнего месяца двадцать один год назад. Загорелось восточное крыло старого дворцового архива.