Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 32 – Алекс Скай

— Для двора вы сейчас должны интересоваться мной.

— Это сложнее.

— Постарайтесь.

Я посмотрела. На близком расстоянии Кайр выглядел немного иначе. Не моложе, не мягче — просто менее похожим на должность. Возле правой брови был едва заметный старый шрам, который портретисты неизменно убирали.

— Что?

— Ничего.

— Вы изучаете моё лицо.

— Пытаюсь понять, почему неизвестный запрещает мне за вас выходить.

Ритм танца не изменился. Но ладонь у меня на спине стала чуть неподвижнее.

— Прекрасная тема для первого танца.

— У вас есть лучшая?

— Погода.

— Нам запретили начинать книгу с погоды.

— Что? — Я едва не сбилась.

— Ничего.

Он подозрительно посмотрел на меня. Я продолжила:

— Вы всё ещё не объяснили.

— Что именно?

— Почему сразу отказались.

— Объяснил.

— Нет. Вы дали пять разумных причин. Именно поэтому я уверена, что главную не назвали.

— Такая логика способна разрушить любую беседу.

— Я архивист. Мы существуем ради разрушения удобных версий.

Мы повернулись. Зал медленно вращался вокруг нас. Я заметила Марека у колонны. Он не разговаривал. Смотрел не на меня. На Кайра.

— Марек наблюдает за вами.

— Весь двор наблюдает.

— Нет. Он не смотрит на нас как на пару.

— А как?

— Пока не знаю.

Кайр не повернул головы.

— Не проверяйте сейчас.

— Почему?

— Потому что вы выдадите, что заметили.

Разумно. Я снова сосредоточилась на нём.

— Вы мне не доверяете.

— Нет.

Честность ответа почти сбила меня сильнее сложного шага.

— Быстро.

— Вы хотели правду.

— Почему?

— Ваш почерк появляется там, где вас не было. Ваша подпись стоит на документе, которого вы не подписывали. Ваша мать оставила вам предмет, который мы ищем двадцать один год, но вы его не помните. Теперь появляется письмо, словно написанное вами самой.

— И вы считаете, что я могу лгать.

— Считаю, что не имею права исключать вариант.

Это было неприятно. И абсолютно справедливо.

— Хорошо.

Он чуть приподнял бровь.

— Всё?

— А что вы ожидали?

— Спора.

— Вы правы. На вашем месте я бы тоже себе не доверяла.

— Это худшее утешение, которое я получал.

— Не привыкайте.

— А вы мне? — спросил он.

— Что?

— Доверяете?

— Нет.

— Почему? — Я почти улыбнулась.

— Серьёзно?

— Хочу услышать формулировку.

— Вы двадцать один год хранили тайну моей матери. Девять лет знали обо мне. Сегодня я обнаружила вашу настоящую подпись под списком пяти погибших женщин, одной пропавшей без вести и собственного имени. Вы постоянно сообщаете правду порциями, которые считаете удобными. А ещё какая-то версия меня самой советует мне вам не доверять.

— Убедительно.

— Спасибо.

— Но вы согласились изображать мою невесту.

— Потому что хочу видеть, кого это напугает.

— И если напугает меня? — Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Особенно интересно.

Музыка закончилась. Аплодисменты прозвучали слишком громко. Кайр отпустил меня не сразу — ровно настолько, насколько требовало впечатление. Потом наклонился, будто собирался сказать что-то особенно нежное.

— Через пять минут выйдите в боковую галерею.

— Зачем?

— Здесь слишком много ушей.

— Романтично.

— Стараюсь соответствовать слухам.

* * *

В боковой галерее оказалось пусто. Почти. У дальней двери стоял стражник Рована, который сделал вид, будто не замечает нас. Кайр закрыл дверь в зал. Музыка стала тише.

— Что произошло? — спросила я.