Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 69 – Алекс Скай

— Магически? — спросила я.

— Да. Магически.

— Каким образом?

— Не знаю полностью. Система старше нынешней династии. Текст записывают в Книгу, затем подтверждают печатью и подписью участников. После этого клятва становится частью государственного договора.

— Что значит «становится частью»?

— Нарушение имеет последствия.

— Какие?

— Зависит от формулировки.

— Опять очень конкретно.

— Потому что конкретика хранится под высшим допуском.

— И шесть женщин имели к ней доступ?

Он задержал на мне взгляд.

— Это мы сейчас и проверим.

* * *

Из Старого архива мы вышли уже под утро. Мирель вернулась в свои покои первой. Кайр настоял, что проводит меня до западного крыла, хотя формально я всё ещё находилась под наблюдением короны и должна была идти с охраной. Я не возражала. На этот раз не потому, что доверяла.

Просто в коридорах было пусто, а после комнаты, способной отправлять сообщения в прошлое, присутствие хотя бы одного человека, который видел то же самое, казалось полезным. Мы шли рядом молча. Обычно тишина между нами быстро превращалась в очередной вопрос. Сейчас вопросов было слишком много. Я первой сказала:

— Вы всё равно отмените свадьбу утром?

— Да.

— Даже если я против?

— Да. Даже если вы против.

— На каком основании?

— На основании того, что я жених.

— Фиктивный.

— Тем проще отказаться.

— А я невеста.

— Фиктивная.

— Тогда почему ваше «нет» весит больше моего?

Его внимание вернулось ко мне.

— Потому что на вашей свадьбе должен умереть король.

— Нашей.

— Именно.

— Если мы оба участники, решение тоже должно быть общим.

— При угрозе жизни монарха — нет.

— Это говорит канцлер?

— Да.

— А Кайр?

Он остановился. Мы находились в пустой галерее с высокими окнами. За стеклом начинал сереть рассвет. Впервые за всё время я сама разделила его на должность и человека. И он это заметил.

— Кайр тоже против.

— Почему?

— Вы знаете.

— Нет. Я знаю государственные причины.

Он посмотрел на окно. Долго. Настолько долго, что я уже решила: ответа не будет.

— Потому что я не знаю, что вы сделаете через десять дней, — сказал он наконец.

— Через семь.

— Письмо может быть написано позже.

Я ждала. Он провёл большим пальцем по краю перчатки, как будто это простое движение помогало подбирать слова.

— Человека я понимаю. Даже опасного. Можно изучить его привычки, связи, ресурсы. Можно поставить охрану, перекрыть выходы, убрать оружие, изменить маршрут. Армию тоже можно оценить. Суд — обжаловать или остановить политически. Даже короля иногда можно убедить.

— Иногда?

— Редко.

Я невольно улыбнулась. Кайр не улыбнулся в ответ.

— Но я понятия не имею, как защищать вас от вас самой через десять дней.

Я перестала улыбаться. Он продолжил тише:

— От человека, которого ещё нет для нас, но который уже знает каждое решение, которое мы примем. Который пишет вашим почерком. Помнит то, чего мы ещё не прожили. И, судя по третьему письму, способен привести вас туда, куда мы оба два дня не собирались идти.

Это было не признание в страхе. Кайр не произнёс слова «боюсь». Он вообще редко называл чувства прямо. Но я услышала.

— Вы думаете, будущая я опасна.

— Я думаю, что не знаю, кем вы станете и почему решите отправить эти сообщения.

— Может быть, она пытается нас спасти.

— Может.

— Тогда почему вы говорите так, будто её нужно остановить?