Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 98 – Алекс Скай

— Согласна. «Прогулка» звучит спокойнее.

— Иногда правда нуждается в хорошем редакторе.

— Архивисты считают иначе.

— Поэтому архивисты редко становятся канцлерами.

— И прекрасно.

Мы спустились по служебной лестнице.

Дворец ночью выглядел не пустым, а словно временно принадлежал другому миру. Днём его коридоры заполняли чиновники, просители, придворные, стража, слуги и люди, которые делали вид, что случайно оказались именно там, где можно услышать чужую беседу. Теперь оставались лишь редкие караульные, лампы на стенах и огромные пространства, рассчитанные на человеческое присутствие, но обходившиеся без него.

Я шла рядом с Кайром и пыталась не думать о том, что ровно двадцать один год назад он шёл здесь совсем другим человеком. Восемнадцатилетним помощником. Молодым настолько, что моя мать сочла его достаточно незначительным, чтобы доверить ему тайну.

— Вы действительно ничего обо мне не знали до пожара? — спросила я.

— До той ночи?

— Да.

— Видел несколько раз.

— Где?

— В архиве.

— Мне было семь.

— Вы приходили к матери.

— Я этого почти не помню.

— Вы сидели за её столом и рисовали на обороте черновиков.

Я снова посмотрела на него.

— Откуда такая подробность?

— Один раз вы нарисовали птицу на записке, которую я должен был отнести советнику.

Я невольно улыбнулась.

— И что случилось?

— Советник получил птицу.

— Вы не заменили лист?

— Не успел.

— Вас наказали?

— Два часа переписывал протокол заседания вручную.

— Из-за меня?

— Из-за собственной невнимательности.

— Вы уже тогда так отвечали?

— Хуже.

— Трудно представить.

Кайр перевёл взгляд на меня.

— Кстати, Вороном вы назвали меня ещё до пожара, — сказал Кайр. — Один раз, из-за застёжки учебного корпуса.

Я остановилась.

— Значит, письмо зацепилось за слово, которое память уже знала.

— Да. А вело вас к воротам.

Мы продолжили идти.

— Поэтому вы и не подсказывали раньше?

— Не хотел подменять ваше воспоминание своим.

— Невыносимый человек.

— Это мнение разделяют многие.

— Наконец-то придворный консенсус.

Северные ворота находились не у внешней стены дворца, как я почему-то представляла в детстве. Это был старый переход между дворцовым комплексом и административным кварталом, где когда-то располагалась основная часть архива. После пожара его перестроили, расширили проём и закрыли часть старых галерей, но две каменные опоры сохранились. Я узнала одну ещё издалека.

Не из-за того, что память была чёткой. По ощущению. Иногда место узнаётся раньше, чем ты успеваешь перечислить совпадающие детали. Камень. Широкая скамья у стены. Низкая ниша, заложенная после перестройки светлыми плитами. Я остановилась.

— Здесь.

Кайр не подходил ближе. Оставил мне пространство. За это я была благодарна. Я медленно прошла к скамье и коснулась края. Холодный камень. Никакой магии. Никакого письменного следа. Только память. Семилетняя девочка сидела здесь, закутанная в чужой плащ. Нет. Не сидела.

Кайр поставил меня на скамью, чтобы я не оказалась на пути людей, которые несли воду и вытаскивали документы. Он сказал не двигаться. Я спросила про маму. Он ответил, что за ней пошли. Потом кто-то окликнул его. Он отвернулся. А я достала металлическую пластину. Мать дала её раньше. Не во время пожара.

Перед тем как привести меня в архив.