Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 107 – Виолетта Весна

— Жалеете о втором разрезе?

— О необходимости — да. О решении — нет.

Он не сделал из травмы доказательство любви. Я не собиралась делать из неё свой долг.

Мы поднялись в квартиру. На столе стояли две кружки, рядом лежала его запасная рубашка с той ночи.

— Я хочу продолжить, — сказала я. — Отношения, не только совместное расследование.

— Я тоже.

— Мои деньги и лавка остаются моими. Ваши — вашими. Общие расходы обсуждаем заранее. Никакого брака как решения бытовых вопросов.

— Согласен. И не предлагаю переезжать сейчас.

— Почему?

— Потому что четыре недели назад вы вышли из брака, а квартира ещё не приведена в порядок. Я могу оставаться, когда вы просите, и уходить домой, когда вам нужно пространство.

— Это разумно.

— Слово «разумно» после Дениса звучит плохо?

— Из ваших уст — проверю по контексту.

Арсений протянул левую руку ладонью вверх. Не требование и не клятву. Я положила в неё свою.

— И ещё условие, — сказал он. — Если начну решать за вас, говорите сразу. Не через три дня с доказательной таблицей.

— Если вы начнёте решать за меня, таблица появится через час.

— Принимается.

Мы спустились к открытию.

Мила включила вывеску. Буквы «Второй шанс» загорелись тёплым жёлтым светом. Обычная электрическая лампа, новая проводка, оплаченный счёт. Никакой магии.

На крыльце ждали первые покупатели. Женщина в сиреневом берете держала пустой пакет и хотела ещё иван-чая. Мужчина, которому требовалось средство от начальника, сообщил, что заявление на отпуск тоже помогло.

Я повернула табличку на двери: «Открыто».

Длинный семейный ключ лежал в кассе отдельно от документов. Теперь он был тёплым только у порога и больше не обжигал.

— Готова? — спросила Мила.

Я посмотрела на чистые полки, временный шкаф, список долгов и Арсения у стены, где он не загораживал проход.

— Нет, — ответила я. — Но открыть можно.

Я первой отперла дверь.

Через шесть месяцев любовное зелье попросили в четверг, в девять сорок утра.

Покупательнице было около пятидесяти. Она положила на прилавок фотографию мужчины и пять тысяч рублей.

— Чтобы сам позвонил, — уточнила она. — Ничего плохого. Только вспомнил, как нам было хорошо.

— Составов, меняющих чужое решение, я не готовлю.

— Аграфена делала.

— Бабушка готовила чай для спокойного разговора. На её этикетках тоже не было приворотов.

Женщина поджала губы.

— Тогда что можете?

— Сбор для сна, если у вас нет противопоказаний. И карточку с вопросами, которые помогают понять, зачем вы хотите звонка. Бесплатно.

Она забрала пять тысяч, купила чай за четыреста и оставила фотографию при себе.

— Карточку всё-таки дайте, — сказала она у двери.

Я протянула лист. На нём было пять вопросов: чего она ждёт от звонка, готова ли услышать отказ, что скажет сама, какую границу не переступит и с кем поговорит, если ответ причинит боль. Никакой магии.

— Это должно помочь вернуть мужчину?

— Это должно помочь вам решить, стоит ли звонить самой.

Она сложила карточку и убрала в сумку. Результата я не обещала.

Я внесла продажу в кассу и открыла окно. В лавку вошёл мартовский воздух: мокрый снег, земля и дым из пекарни. Все запахи различались ясно. Обоняние восстановилось через двадцать семь дней после слушания и больше не пропадало.