Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 21 – Виолетта Весна

— У резчиков та же статистика.

На его правой руке были тонкие перчатки. Когда он закрывал кейс, безымянный палец двигался чуть медленнее остальных. Я вспомнила, как Зоя Петровна назвала его хорошим резчиком, и не стала спрашивать. Чужая медицинская история не становилась общей только потому, что я заметила симптом.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонил Денис.

Я не ответила. Записала время вызова и дождалась, когда включится голосовая почта.

Сообщение пришло через минуту.

«Лада, увидел уведомление. Нам нужно спокойно обсудить общий долг, пока ведомство не усложнило ситуацию. Я завтра буду в Рябинове. Ничего не подписывай без меня».

Я прослушала дважды и сохранила файл рядом с документами по залогу.

— Проблема? — спросила Зоя Петровна.

— Бывший муж едет объяснять, какие бумаги я не должна подписывать в собственном доме.

Арсений не спросил, кто такой Денис и что он сказал. Он уже видел название залогодержателя.

— Если вам угрожают, заявление можно подать сейчас, — произнёс он. — Если речь о споре собственников, инспекция не вмешивается.

— Пока это не угроза. И собственник здесь один.

— Тогда зафиксируйте контакт и не передавайте оригиналы.

— Уже.

Он коротко кивнул.

К полудню температура пальцев поднялась до тридцати одного. Я смогла различить тепло кружки, но оставила перчатки. Зоя Петровна заставила меня съесть принесённый бутерброд и только потом разрешила открыть форму временной лицензии.

Мы загрузили её договор наставничества, протокол отклика и перечень необходимого оборудования. План восстановления я составила сама: вентиляция, весы, контрольные пластины, отдельное хранение соли и рябины, журнал температур, страховка. Нижнюю камеру отметила недоступной до решения инспекции.

Стоимость первого этапа составила сорок шесть тысяч без ремонта проводки. Я убрала из списка новую мебель и оставила складной металлический стол, если он пройдёт санитарную обработку.

— Экономить на чашах нельзя, — сказала Зоя Петровна.

— Не экономлю. Переношу покраску стен.

— Аграфена красила их луковой шелухой.

— Тогда тем более ничего не потеряем.

В три часа я отправила заявление на временную лицензию. Система приняла пакет и назначила предварительную проверку через два дня.

В четыре десять пальцы наконец согрелись до обычной температуры. Дрожь не вернулась. Зоя Петровна сделала запись в журнале практики: одна настройка, тридцать четыре секунды, задача выполнена, восстановление четыре часа.

Я расписалась под записью.

Перед уходом снова проверила пломбы. Они были белыми с синей полосой. Под первой ступенью остался светлый прямоугольник чистого дерева — место, где до утра находилась чужая полимерная наклейка.

В телефоне лежало сообщение Дениса. В реестре — моя заявка. На счёте — сумма, которой не хватало даже на минимальный ремонт. А в журнале впервые стояла запись о работе, выполненной мной, а не бабушкой.

Я не стала ведьмой в тот момент, когда соль засветилась.

Но, отправляя заявление, я впервые приняла решение жить так, будто эта способность принадлежала мне и распоряжаться ею тоже буду я.

Денис приехал в девять двенадцать на машине, которая стоила дороже лавки по его оценке.

Я увидела из окна, как он остановился у крыльца, осмотрел мокрый фасад и поморщился. В Северограде это выражение появлялось у него при виде сорванного срока поставки. Дом бабушки он тоже считал неудачно организованным активом.