Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 28 – Виолетта Весна

Я почувствовала запах жжёного воска.

— Запах появился, — сказала я.

— Зафиксировано. Идём.

Чем ближе мы подходили к лаборатории, тем сильнее хотелось объясниться. Не Арсению — всем сразу. Денису, бабушке, неизвестному регистратору. Признать, что я не приезжала, не читала документы, оставляла решения мужу. Если признать достаточно полно, давление должно было прекратиться.

Я знала эту логику. Так на совещаниях сотрудники «Баланса» соглашались на неоплачиваемую переработку: сначала Денис перечислял их ошибки, потом предлагал простой способ восстановить доверие.

— Появилось желание признать вину, чтобы прекратить давление, — сказала я.

— Не спорьте с ощущением. Называйте факты вокруг.

— Температура воздуха падает. Справа три шкафа. Дверь лаборатории открыта. На полу рабочая линия.

Голос звучал ровно, хотя кожа между лопатками покрылась холодным потом.

В лаборатории металлический поднос лежал на боку. Пакет с визиткой лопнул по шву. Внутри солевого круга двигалось тёмное пятно высотой не больше ладони.

Оно не имело лица, глаз или конечностей. Чёрная смесь восковой пыли и влажного дыма собиралась у пола, вытягивалась к двери, натыкалась на рябиновую линию и распадалась на нити. Каждая нить тянулась к нижней части стены, где проходила старая труба в подвал.

Существо не говорило. Слова появлялись у меня из памяти собственным голосом: не усложняй, подпиши, мы всё решим. От этого было хуже, чем от чужого шёпота. Я не могла заткнуть уши от формулировок, которые слышала годами.

— Вижу сформированный морок, — сказал Арсений в связь с диспетчером. — Носитель разрушен. Три активные нити: порог, нижний контур, собственница.

Слово «морок» подходило пятну меньше, чем «отход», но классификации редко заботились о впечатлении.

— Команда остановки сейчас, — сказал он мне.

Я встала у двери. Рабочая линия почти не светилась, соль стала серой.

— Задачу завершить, линию отпустить.

Ничего не произошло.

— Повторить один раз, — приказал Арсений.

Я повторила медленнее.

Рябиновая кора хрустнула. Свет погас. Нить, соединявшая пятно с линией, поднялась над полом.

Арсений раскрыл резак. Железные лезвия охватили нить, но не сомкнулись сразу. Его правая рука напряглась. На виске выступила испарина.

— Связь держится на вашем страхе, — сказал он. — Назовите решение, которое вы приняли до воздействия.

Во рту появился металлический вкус.

— Я не передаю лавку без проверки документов.

Лезвия сдвинулись на миллиметр.

Морок вытянулся ко мне. В груди сжалось так, словно я пропустила ступеньку. Хотелось сказать «хорошо» кому угодно, лишь бы отпустило.

— Это страх отказа, — произнесла я. — Он не является согласием.

Резак сомкнулся.

Нить распалась на чёрные крупинки. Давление в груди ослабло, но морок метнулся к стене. Арсений перехватил вторую связь у трубы. На этот раз лезвия прошли легче, со скрежетом, от которого свело зубы.

— К нижнему контуру отсечено, — сообщил он.

Пятно бросилось к двери.

Контейнер с солевым стеклом стоял в торговом зале, в шести метрах. Между ним и мороком не было порога. Арсений занял проход, удерживая резак перед собой. Существо растеклось вдоль плинтуса и обошло его справа.

Я увидела на рабочем столе пакет нейтральной соли, который Зоя Петровна оставила для контроля. Партия была открыта утром, сертификат проверен. Соль не имела настройки, но морок уже показал, что не выходит через плотную границу охотно.