Книга Ненужная жена красного дракона, страница 102 – Виолетта Весна

Сейчас кувшин уже не выглядел смешно.

Стражник вёл их через боковые галереи, избегая главных переходов. В дворце после мятежа всё ещё было слишком много чужих глаз, слишком много шёпота, слишком много тех, кто ещё утром клялся Райгару, днём присматривался к Малгрею, а вечером снова вспоминал о верности красному пламени.

У каждого поворота стояли люди в алых плащах. Они склоняли головы перед Элианой, но их взгляды задерживались на ней дольше положенного.

Пепельная жена.

Она больше не слышала этого вслух, но чувствовала, как имя движется за ней по коридорам.

— Где Кайрен? — спросила она, не замедляя шага.

— В малой лекарской, княгиня, — ответил стражник.

— Его нашёл караульный у входа в галерею зимнего сада. Без сознания. На коже — серебряный знак.

— Он жив?

— Да.

— Говорил?

— Нет. Магистр Ольвен уже там.

Айрис крепче сжала кувшин.

— Почему вы сначала не повели нас к нему?

Стражник бросил на неё растерянный взгляд.

— Княгиня велела вести к князю.

— Княгиня ещё ничего не велела, — резко сказала Айрис.

— Княгиня только встала с постели после того, как за один день прошла храм, мятеж и ещё десяток ваших драконьих безобразий.

Элиана посмотрела на неё.

— Айрис.

— Простите. Но кто-то должен говорить разумные вещи, пока вы все бегаете за проклятиями.

Стражник сделал вид, что внезапно заинтересовался стеной.

Элиана остановилась у развилки.

Один коридор вёл к зимнему саду. Другой — к лекарской.

Сердце толкнулось болезненно.

Райгар был в саду с Миреной.

Кайрен лежал без сознания с серебряной меткой.

Если это ловушка, то она была поставлена умно: сердце в одну сторону, разум — в другую.

А может быть, наоборот.

Элиана закрыла глаза на мгновение.

Перед ней вспыхнуло лицо Райгара, когда он стоял на колене у её кресла. Его голос: «Я не поеду к Мирене этой ночью без того, чтобы сказать тебе зачем». Потом — стражник: «Лорд Кайрен не с ними».

Он обещал.

Но кто-то уже научился носить чужие лица и говорить чужими голосами. Храм предупреждал. Ольвен предупреждал. Серебряная ветвь хранила память — а память можно было не только сохранять, но и подделывать.

Элиана открыла глаза.

— Сначала к Кайрену.

Стражник удивился.

— Но князь

— Князь умеет сжигать стены и спорить с древними престолами. Кайрен сейчас не может даже сказать, кто ударил его. Идём.

Айрис одобрительно кивнула.

Малая лекарская находилась в глубине восточного крыла. Когда Элиана вошла, первое, что она увидела, был Ольвен. Старый магистр стоял у стола, опираясь одной рукой на спинку стула, и выглядел так, будто только упрямство удерживает его в вертикальном положении.

На низкой кушетке лежал Кайрен.

Обычно живой, насмешливый, слишком громкий для любой беды, сейчас он казался непривычно молодым. Бледное лицо, ресницы тёмными полукружьями на коже, повязка на рассечённой брови. Правая рука лежала поверх одеяла. На запястье серебрился знак: тонкая снежинка, вписанная в круг.

Не знак Ордена.

Не знак Чёрной ветви.

Серебро.

— Он дышит ровно, — сказал Ольвен, не дожидаясь вопроса.

— Пульс слабый, но устойчивый. Жизни пока ничто не угрожает.

— Пока? — переспросила Элиана.

— Серебряная магия редко убивает сразу. Она предпочитает хранить.

— Хранить что?

Ольвен посмотрел на Кайрена.

— Момент.

Элиана подошла ближе.

— Объясните.