Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 30 – Инесса Голд

«Это "Зов Глубины"», — его голос стал жестким, но в нем сквозила горечь. — «Азотный наркоз. Стресс. Ты видишь и слышишь то, чего нет. Я предупреждал тебя, что Второй Уровень играет с разумом».

Он не верил. Для него я была безумной девушкой, разговаривающей с кустами. Морван не просто напугал меня — он изолировал меня. Он доказал, что даже стоя плечом к плечу с Рисом, я нахожусь в другом мире.

«Идем», — Рис потянул меня к палатке, не разжимая пальцев на моем плече. — «Я дам тебе успокоительное. И я постою рядом, пока ты не уснешь».

Он уложил меня, как ребенка, и сел у входа, положив мушкет на колени. Я отвернулась к брезентовой стене, подтянув колени к груди.

Я сжимала в руке амулет. Он защитил мой разум, да. Но он не мог защитить меня от реальности.

Я закрыла глаза, пытаясь провалиться в спасительное небытие. И в этот момент, прямо над моим ухом, снаружи палатки, что-то твердое и острое провело по натянутой ткани.

Скриииип.

Пауза.

Скриииип.

Это был не ветер. Ветка или коготь царапали брезент в ритме, который я узнала бы из тысячи. Два длинных слога.

Ли-ра.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, и в этот момент поняла: этой ночью я больше не усну.

Мы шли по «Тропе Стеклянных Шипов» — узкому карнизу, вырубленному в живой плоти джунглей самой природой. Справа нависала стена из пульсирующей биомассы, слева зиял обрыв в туманную, светящуюся бесконечность.

Рис держал меня на коротком поводке. Буквально. Его рука сжимала лямку моего рюкзака, не отпуская ни на секунду, словно я была непослушным ребенком у края пропасти. Он шел чуть впереди, постоянно оглядываясь, сверля меня тяжелым, подозрительным взглядом. Он искал признаки «Зова Глубины» — расширенные зрачки, тремор, бессвязную речь.

Он не знал, что моя болезнь была другого рода.

Мне было душно. «Глушитель» на груди, казалось, весил тонну. Ватная тишина внутри черепа, которая поначалу была спасением, теперь сводила с ума. Она давила на виски, изолировала меня от мира. Я видела, как джунгли живут, дышат и охотятся, но чувствовала себя зрителем, смотрящим на пожар через толстое стекло аквариума.

«Ветер сменился», — прохрипел Торн, шедший в авангарде. Старый подрывник остановился, втягивая ноздрями влажный воздух. — «Пахнет мускусом. И гнилью».

Джунгли затихли. Это была не та мертвая тишина, что в моей голове, а напряженное молчание перед прыжком.

«Держать строй», — скомандовал Рис, дернув меня к себе. — «Корвин, скажи своим людям убрать пальцы со спусковых крючков. Они нервничают и могут подстрелить мне задницу».

Аристократ, замыкавший шествие в окружении своих наемников, лишь фыркнул, вытирая шелковым платком пот со лба. Его лоск начал тускнеть: безупречный костюм был заляпан слизью, а в глазах читался страх, который он тщетно пытался прикрыть высокомерием.

Через полчаса изматывающего марша тропа расширилась, выводя нас на обширную поляну.

Я задохнулась. Это было прекрасно. Смертельно, гипнотически прекрасно.

Вся поляна была усеяна кристаллическими образованиями, растущими прямо из земли. Они напоминали застывшие всплески воды или гигантские, ограненные алмазы высотой в человеческий рост. Внутри полупрозрачных граней пульсировал мягкий, золотистый свет — «Звездная Пыльца», редчайшая субстанция, за грамм которой на Поверхности убивали.