Книга Попаданка для злодея, или Великий магический развод, страница 9 – Катарина Каррас

Коридоры Академии были величественными, мрачными и безумно красивыми. Готические своды, витражи, портреты суровых магов на стенах. Но я то и дело косилась на Виктора.

Сейчас он был не тем напыщенным павлином, который пытался напугать меня в башне. Он был настороженным, собранным, как зверь, который вышел из клетки и теперь оценивает, насколько опасна новая территория и кто здесь главный хищник. И его спина, его плечи, его профиль…

Чёрт. Опять залипла.

Я тряхнула головой. Соберись, Света! Ты психолог, а не влюблённая дурочка. Хотя, если честно, когда тебя в последний раз вот так эффектно спасали от толпы нападающих? Да никогда. И это, знаете ли, действует на женский организм как адреналин, только с ванильным оттенком.

— Итак, – ректор открыл перед нами массивную дубовую дверь и жестом пригласил внутрь, – прошу.

Кабинет оказался именно таким, каким и должен быть кабинет ректора магической академии. Высокие потолки, стены, уставленные книгами и свитками, огромный стол с золочёными канделябрами и клетка с разноцветной птицей в углу.

Птица посмотрела на нас умными глазами и выдала: «Блейд вернулся! Блейд вернулся!».

— Заткнись, Гоша, – устало бросил ректор, усаживаясь в кресло. – Присаживайтесь и рассказывайте.

Я села в кресло напротив, Виктор же чуть сзади и сбоку, достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, и это было странно уютно.

Я коротко пересказала свою историю. Про Маркиза, про падение, про зеркало и узы. Ректор слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как в глазах мелькают мысли.

— Значит, вы не маг, – подытожил он, когда я закончила. – Но связаны с Блейдом магией, которую никто не может отменить, кроме вас самих.

— Кроме нас самих? – переспросила я.

— Да. Развод возможен только в одном случае, – ректор посмотрел на меня серьёзно. – Если вы или Виктор окажетесь на грани жизни и смерти тогда узы можно разорвать. Это защитный механизм магии, чтобы супруги могли спасти друг друга ценой собственной свободы или чтобы один мог освободить другого, пожертвовав собой.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось: то есть, чтобы развестись, кто-то из нас должен почти умереть. Зашибись перспектива.

Ректор смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Виктор, кажется, перестал дышать.

— Вы хотите открыть кабинет душевных бесед в башне Виктора Блейда, – медленно проговорил ректор. – Самого известного злодея последних столетий. И сделать его своим ассистентом.

— Ну да, – я пожала плечами. – А что? Помещение большое, пустует. А Виктор будет живым доказательством того, что даже у самого тёмного прошлого есть шанс на исправление. Если он, конечно, захочет. А если нет – ну, узы заставят. Тоже вариант.

Ректор молчал долго. Очень долго. Потом перевёл взгляд на Виктора.

— Блейд, – спросил он тихо. – И что вы на это скажете?

Виктор молчал. Его лицо было непроницаемо, но я чувствовала, как внутри него бушует ураган. И вдруг, совершенно неожиданно, он усмехнулся. Криво, горько, но усмехнулся.

— Я скажу, что моя жизнь превратилась в фарс, – ответил он. – Но, кажется, выбора у меня нет. Разве что умереть. А умиратьмне пока не хочется, – он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то странное.