Книга Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают, страница 108 – Юрий Фурсов

Ивару она не собиралась убивать той ночью, когда впервые застала ее в переходе. По крайней мере, так утверждала сама Севрина, и часть следов это подтверждала.

Ивара случайно активировала старую связь.

Севрина закрыла ее с другой стороны, рассчитывая только оборвать переход.

Контур сорвался.

Ивара упала.

После этого пришла в себя, но Севрина уже поняла, насколько близко она подошла.

Через три дня Ивара вернулась в старую часть одна.

В ту же ночь Севрина снова открыла сеть.

Сырой след показал их присутствие по обе стороны одной стены.

Потом контур оборвался.

След Ивары закончился возле северной галереи.

Не перешел в другую комнату.

Не продолжился позже.

Просто закончился.

Я стояла рядом с Ренаром, когда эксперты показали нам эту часть записи.

Он долго молчал.

— Значит, она умерла тогда, — сказала я.

Главный мастер Совета осторожно ответил:

— Ее собственный след после разрыва не восстанавливается ни в одном узле.

Это было единственное объяснение, которое выдерживало все проверки.

Ивара Келл-Тальв погибла в старой сети.

В тот же момент я открыла глаза в ее теле.

Почему именно я, Дом сказать не мог.

Сеть тоже.

Мы проверили ее полностью.

Все сохранившиеся направления связывали только реальные старые узлы Эларии. Не существовало неизвестного адреса, свободной точки или направления, которое могло вести в Москву.

Разрушение центральной линии окончательно закрыло оставшиеся связи.

Повторить ту ночь было невозможно.

Сначала я думала, что эта фраза должна причинить мне больше.

Наверное, причинила.

Просто не так, как в первые дни.

Москва не перестала быть моей жизнью потому, что я больше не могла в нее вернуться. Там оставались родители, брат, друзья, улицы, работа, моя квартира и половина недоделанных дел, о которых никто здесь никогда не узнает.

Но неопределенность закончилась.

Мне больше не нужно было просыпаться с мыслью, что где-то существует дверь, которую я просто еще не нашла.

Такой двери не было.

Я могла оплакивать закрытую жизнь.

И строить следующую.

Список «Те, кому Дом поверит» нашли в материалах Севрины через три дня после ее официального задержания.

До этого он оставался последней вещью, смысл которой мы не понимали.

Объяснение оказалось проще моих первых версий.

Тирен.

Ренар.

Судья.

Член Совета.

Владельцы старых родовых домов.

Люди, чьи полномочия позволяли не просто спросить Памятный Дом, а потребовать глубокую проверку его памяти и открыть закрытые семейные записи.

Севрина составила перечень тех, кто мог добраться до технических противоречий, если Тирен успеет передать им результаты.

«Те, кому Дом поверит» означало не будущих обвиняемых.

Тех, чьи запросы Дом обязан был принять.

Тирен стал первым.

Ренар — следующим.

— Значит, ты действительно был восьмой мишенью, — сказала я, когда Саверн принес копию расшифрованной записи.

Ренар сидел за своим рабочим столом.

Пока еще без служебного знака.

— Седьмой в списке.

— Восьмой после семи смертей.

— Если считать так.

— Я считаю.

Саверн положил лист на стол.

— Рад, что мы наконец разобрались в вашем семейном счете.

— Он не семейный, — сказал Ренар.

— Конечно.

Я перевела взгляд на Саверна.

— Что с Севриной?

Он больше не шутил.

— Сегодня предъявили обвинение по всем семи делам. По шести старым — после подтверждения переходных следов в каждом доме. По Сайлу доказательств больше всего.