Книга Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают, страница 8 – Юрий Фурсов

— Поэтому по закону ты должна увидеть запись в присутствии двух свидетелей.

— А после?

— После я обязан решить вопрос о временном ограничении твоей свободы.

Это означало арест, просто сформулированный вежливо.

— Если Дом считает меня убийцей, зачем тебе вообще расследование?

— Дом не называет убийц.

— Только тех, кто оказался последним рядом с погибшим.

— Да.

— Очень удобное различие.

— В суде его понимают.

— А ты?

Вопрос вырвался сам.

Ренар остановился.

— Я понимаю, что любые доказательства имеют границы.

— Даже Дом?

— Даже Дом.

Это был первый ответ, который дал мне хоть какую-то опору.

— Тогда идем.

Он посмотрел на меня так, будто ожидал другого.

— Не будешь спорить?

— Если я останусь здесь, запись изменится?

— Нет.

— Тирен воскреснет?

— Нет.

— Тогда спорить бессмысленно.

Мы вышли в коридор.

Возле двери ждали двое дознавателей. Один из них был тем молодым мужчиной, который сообщил о Тирене. Второго я видела впервые.

Ренар представлять их не стал.

Мы пошли через дом.

Теперь у меня появилась причина смотреть внимательнее.

Планировка была сложнее, чем казалось из спальни. Центральная часть строилась вокруг большого внутреннего холла, от которого в разные стороны расходились галереи. Но стены не совпадали по толщине, арки были разного возраста, а некоторые двери явно прорубили значительно позднее основного строительства.

Я замечала это автоматически.

Здесь сносили перегородки.

Там закрывали старый проем.

Лестницу перестраивали минимум дважды.

Когда мы повернули в длинную галерею, я увидела северное крыло.

И сразу почувствовала профессиональное раздражение.

Что-то было не так.

Не страшно.

Не мистически.

Просто неправильно.

Но я пока не понимала что.

У входа в крыло стояли люди в форме.

Нас пропустили без вопросов.

Северная гостиная находилась в конце узкого коридора.

Дверь была открыта.

Я остановилась на пороге.

Тирен Сайл лежал возле камина.

Мужчина лет пятидесяти, худой, седой. Одет дорого, но без излишеств. Одна рука вытянута вдоль тела, вторая согнута.

Я не стала подходить ближе.

Мне хватило понимания, что человек действительно мертв.

И что еще вчера вечером, если верить Дому, я провела с ним здесь девятнадцать минут.

— Ты его узнаешь? — спросил Ренар.

— Нет.

— Совсем?

— Я уже отвечала.

— Ответь еще раз.

Я заставила себя посмотреть на лицо погибшего.

Ничего.

— Нет.

В комнате находились еще трое. Один держал металлическую рамку, похожую на складной циркуль. Другой записывал что-то в книгу.

Третий был старше остальных, с седыми висками и очень прямой спиной.

— Господин Тальв, — сказал он. — Печать готова.

Ренар кивнул.

— Начинайте.

Старший мужчина посмотрел на меня.

— Госпожа Тальв должна коснуться стены.

— Зачем?

— Иначе Дом не откроет семейную память полностью.

Я перевела взгляд на Ренара.

— Это безопасно?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Делал сотни раз.

Ответ был достаточно убедительным.

Я подошла к стене.

Штукатурка здесь отличалась от коридора.

Более свежая.

Интересно.

— Куда?

Старший показал на небольшой круглый знак возле дверного проема.

Я положила ладонь.

Сначала ничего не произошло.

Потом где-то внутри стены прошла легкая вибрация.

Не звук.

Скорее изменение давления.

Металлический рисунок на моей руке, который я раньше приняла за часть кольца, засветился тонкой серой линией.