Книга Месть и любовь травницы, страница 134 – Эмма Серсанд

Я протянула руку и коснулась запястья Юнь, пульса не было.

— Да.

Сяо Мэй заплакала — тихо, беспомощно, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я обняла её, чувствуя, как её слёзы впитываются в моё свадебное платье, но сама не могла плакать. Внутри было пусто.

Только холодная, тяжёлая пустота.

Потом я услышала голос Цзинлэя.

— Ваньтин! — он звал меня, и в его голосе была тревога.

Я подняла голову.

Он стоял, опираясь на меч, кровь текла по его боку, заливая красный свадебный халат, а лицо было очень бледным.

— Я здесь.

Я встала, помогая подняться Сяо Мэй, и пошла к Цзинлэю, отец тоже был жив, он сидел на полу, прижимая руку к ране на плече.

— Ты цела, тебя не ранили? — окровавленная рука Цзинлэя коснулась моего лица, он тут же отдернул ее, боясь испачкать....

— Цела, — выдохнула я. — Юнь закрыла меня собой, а ты… ты ранен.

— Царапина, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я же обещал, что буду защищать тебя.

Я посмотрела на его бок – рана была глубокой, кровь не останавливалась, он держался из последних сил – это немного привело меня в чувство.

— Сяо Мэй, принеси мою корзину, ту, что в нашей комнате на столе. Быстро!

Девочка всхлипнула, но послушалась и убежала. Я опустилась на колени рядом с Цзинлэем и помогла ему сесть, прислонив спиной к опрокинутому столу.

— Лежи тихо, — приказала я, разрывая его халат на боку, чтобы получить доступ к ране. — Я обработаю.

Он посмотрел на меня, и в его глазах, несмотря на боль, мелькнула гордость.

Кровь заливала мои пальцы, но я не обращала на это внимания.

Я проверила края раны — глубокий порез, но не задет ни один жизненно важный орган. Повезло.

Нужно было остановить кровь, промыть, наложить повязку.

Сяо Мэй вернулась с корзиной, я выхватила из неё чистую ткань, скрутила её в жгут и прижала к ране.

— Держи, — сказала я Цзинлэю, накладывая его руку поверх ткани. — Дави сильно, не отпускай.

Он кивнул, стиснув зубы, мышцы на его руках напряглись, а я обернулась к отцу.

Он сидел на полу, прижимая руку к плечу, и кровь текла между его пальцами.

Подошла к нему, осмотрела рану — глубокая, промыла уксусом из своей корзины, присыпала порошком из коры ивы и перевязала чистой тканью.

— Держись, отец, — я затянула узел потуже. — Всё будет хорошо.

Он погладил меня по руке, — ты такая сильная, дочь…

Сильная? Я не ответила, в горле стоял ком, казалось, что если открою рот, то брошусь ему на грудь и заплачу.

В зале было много раненых.

Гости, слуги, воины — все, кто пострадал в схватке.

За лекарями уже послали, но я не могла просто ждать, мужчины лежат на полу, и из-под них растекается кровь.

Я видела женщину, которая держалась за окровавленную руку и старика, который сидел, прислонившись к стене, тяжело дыша.

Отбросила мысли о Юнь, встала и пошла к ним.

— Сяо Мэй, — позвала я. — Неси сюда все чистые ткани, которые найдёшь и горячую воду.

Она кивнула и убежала.

А я опустилась на колени рядом с первым раненым — молодым воином, который держался за живот.

Рана была глубокой, я промыла ее, наложила повязку, дала ему отвар из корня ивы, чтобы снять боль.

Потом перешла к следующему и к следующему.

Я работала, не разгибая спины.

Мои руки были в крови, платье пропиталось ею, но я не останавливалась.

Я промывала, зашивала, перевязывала, поила отварами, говорила с ранеными, успокаивала их, обещала, что всё будет хорошо.