Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2, страница 8 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Сплетница только беззвучно открывала рот, не зная, как возразить, и Саша ее добила:

— Ступайте, госпожа Снипперс, и помните, что отныне вы являетесь образцом для всей школы! Глядя на вас все пансионерки и преподаватели будут учиться жить по уставу школы. Я уже попросила ее светлость возложить на вас эту непростую, но почетную ношу!

Преподавательница рукоделия ушла на полусогнутых, и ее проводили взглядами абсолютно все!

Поручик Медведев вернулся на школьную дачу к ужину.

Молчаливый, задумчивый, но как всегда собранный и уверенный. Саша не позволила себе ни одного лишнего взгляда — лишь коротко кивнула и объявила:

— Мадемуазель, после ужина занятия магией! Делимся на группы, как обычно, по специализации. Акилина, ты со мной!

Дети оживились и с охотой занялись вечерними упражнениями магией и спортом. Преподаватели лишних вопросов не задавали, а вот офицеры на прапорщика поглядывали вопросительно и ждали, когда он поделится новостями. Однако Медведев молчал.

Потом было обязательное купание — пот после магических и физических усилий нужно смыть, надеть перед сном чистое белье, выпить воды и почистить зубы — за этим Александра следила самым строгим образом.

Потом был вечерний чай свободных преподавателей под навесом и разговоры о служебных делах. Только когда все воспитанницы были уложены в доме — в середине августа ночи стали прохладными, — классные дамы дочитали вечерние сказки, а слуги уснули на сеновале, Александра погасила лампу, которая стояла на столе в отведенной ей каморке, стянула на груди концы большой теплой шали и осторожно спустилась к заливу.

Медведев ждал ее на тропинке.

Шагнул вперед — высокий, крепкий, пахнущий морем и ветром. Взял за руку, потянул под прикрытие крупных валунов, грудой сваленных на берег неведомым великаном, и уже там, когда шум ветра и шелест волн стих, допустил невероятную вольность — прижал дрожащую Александру к себе и прошептал на ухо:

— Я подал прошение о браке!

Саша вздрогнула и переспросила с ноткой недоумения:

— Прошение о браке?

Медведев на секунду набычился, потом тряхнул головой:

— Простите, мадемуазель, я забываю, что вы можете не знать…

Александра сдержалась, чтобы не фыркнуть.

На самом деле прапорщик попытался мягко обойти тот момент, что мадемуазель Пешкова пусть и дворянка, но далека от знания светских правил и условностей. Саша это понимала, но все равно хотелось как-то обозначить собственное равнодушие к тому, что ее на самом деле зацепило.

— Офицер на действительной службе не имеет права жениться до двадцати четырех лет, — начал спокойным тоном объяснять прапорщик, — после двадцати четырех лет для заключения брака нужно разрешение командира, одобрение совета офицеров его полка и… депозит в размере пяти тысяч рублей.

Александра поперхнулась.

— Пять тысяч? — переспросила она.

— Да, эти деньги помещаются в государственный банк, и в случае гибели офицера именно из них вдове и детям выплачивается пенсия.

— А если офицер остался жив и ушел в отставку? — полюбопытствовала Саша.

— Он может передать депозит сыну или дочери или забрать его для покупки поместья, — пожал плечами Медведев.

Девушка тихонько хмыкнула:

— Значит, один депозит может служить сразу нескольким поколениям офицеров?

— Может, — серьезно ответил прапорщик, — но я откладывал сам.