Книга Марсельская сказка, страница 138 – Елена Букреева

Но почему же Реми, не разделяющий моей веры, все же пошёл на поводу моих капризов?

— Я не был здесь больше десяти лет, — впервые за этот час подал голос мой спутник, чем выдернул меня из густого тумана догадок. — Могу и не вспомнить адрес. В таком случае не будем тратить время и поедем в Лион.

Закатив глаза, я лишь усмехнулась.

— Не будь ребёнком, Реми. Всё ты помнишь.

— В любом случае, идти нам придётся пешком. Оставим машину где-нибудь… — он завернул на очередную узкую улицу, ведущую к фабрике, огражденной высоким металлическим забором. — Здесь.

Высокая постройка из красного кирпича устрашала: из длинных толстых труб валил густой чёрный дым, поблизости не было ни людей, ни других зданий, а в небе парили и кричали вороны. Я многое читала и многое слышала о Марселе, но сердце подсказывало, что Реми покажет мне самую правдивую его изнанку.

— Постарайся не привлекать внимания и не выставлять свой нрав напоказ, — заговорил Реми, когда заглушил мотор и открыл дверь. — Бестирийцы не патрулируют улицы, но это не значит, что они не могут быть повсюду. И ещё нам следует перекусить. И заправить бак тоже. Так что не смей придираться.

— Разве я когда-нибудь придиралась? — возмутилась я, выбираясь вслед за Реми из авто. — Не нужно мне указывать. Когда ты нервничаешь, ты становишься особенно противным.

Сверкнув в меня рассерженным взглядом, Реми обошёл машину и открыл багажник. Я оглядела пустынные окрестности и, поёжившись, подошла к нему. Он рылся в своей сумке, без конца хмурясь и что-то бормоча. В миг, когда среди вороха вещей показалось моё платье, я смущённо улыбнулась и отвела взгляд. Быть может, мне стоит переодеться? Я взглянула на свое платье, пострадавшее от ночных событий, и уже собралась выразить своё желание переодеться, когда Реми вдруг вытащил из сумки мой жакет и с серьёзным видом протянул его мне.

— Надень. Твоё платье слишком нарядное.

— Нарядное? — усмехнулась я, опустив взгляд на порванный подол и следы от грязи, но всё же приняла из его рук жакет. — Что ж… хорошо.

Реми продолжил копаться в сумке, и когда он выудил, казалось, с самого дна небольшой бумажный свёрток, взгляд мой загорелся. Ну, разумеется, там были деньги. Он быстро сунул свёрток в карман и повернулся ко мне, предоставив свою руку. Я взяла Реми за локоть и подняла на него взгляд — оказалось, все это время он смотрел на меня. Робкая улыбка тронула мои губы, в душе потеплело, и на миг мне показалось, словно температура между нами поднялась, и несколько, наверное, самых непрочных льдов треснуло. Я вздохнула и, отведя взгляд, спросила:

— Ты готов?

— Ты и сама прекрасно знаешь, что нет.

— Замечательно. Тогда идём.

И мы двинулись вниз по безжизненной улице, как можно дальше от этой леденящей кровь фабрики и жутких ворон. Когда мы свернули за угол, оказавшись в жилом, но всё ещё промышленном районе, Реми заметно напрягся. Он явно хорошо знал эти места — узнавание читалось в его взгляде, слегка напуганном, может быть, даже затравленном. Ещё не было полудня. На улице, где не мелькнуло ни одного зелёного уголка, а четырехэтажные кирпичные дома казались приклеенными друг к другу, вовсю носились дети. Пожилые марсельцы играли в шахматы, усевшись на каменных ступенях, а по дороге изредка проезжали автомобили.