Книга Марсельская сказка, страница 33 – Елена Букреева

Определённо, та вода, в которой я едва не захлебнулась, была куда более приемлемой, чем это безобразие.

— Что ж, — с трудом отдышавшись, пробормотала я. — Ты все еще можешь быть полезной.

Вылив немного воды на свободную ладонь, я умылась, отчего мимолётное облегчение всего на секунду настигло меня. Остатком вымыла руки и встала с колен, чтобы подойти к калитке. Кружка по-прежнему была в моих руках, и когда разум оказался обманчиво чист от мыслей о еде, я вернулась к обдумыванию плана. Будь всё это не по-настоящему, а лишь частью моего сюжета, в какую сторону я бы его повернула? Как бы я спасла свою героиню? Взгляд тотчас нашёл заржавевший замок, висящий на двери. Присев на корточки, я оценила, как сильно придётся ударить по нему кружкой, чтобы он слетел, выпустив меня наружу.

«Чёрт, чёрт, чёрт!»

Он держался достаточно крепко, а у меня и вовсе не было сил, чтобы его сломать. Дыхание сбилось. Взгляд в панике заметался по небольшому пространству, в котором я оказалась заточена, но не нашёл никаких подсказок. Я опустилась на колени и припала к решётке, вглядываясь в детали за ней. Керосиновая лампа поменяла своё положение — вероятно, эти аборигены переставили её подальше от меня. Но когда они успели? Неужели я снова была без сознания? Когда? Взгляд уловил разбросанные по полу карты — они лежали у самой решётки, я вполне смогла бы их достать. Но зачем они мне? Я присмотрелась: картон выглядел достаточно плотным, а углы были острыми. Сомнительное оружие — ими едва можно порезаться. И все же лучше иметь при себе хоть что-то, даже несчастную колоду карт — не спасусь, так хоть сыграю в пасьянс перед смертью.

Но где-то наверху, в том мире, от которого меня так нагло и бесчеловечно отрезали, прогремело несколько низких мужских голосов. Злость вспыхнула во мне, она же стала катализатором моей удачи, и, просунув пальцы через решётку, я без труда подтащила к себе тонкую стопку карт. Дверь над лестницей скрипнула. Я сжала зубы, кляня несправедливость и этих бастардов, и дотянулась до последних, забирая их и пряча в ворохе одежды, что принёс мне главный мерзавец.

Одежда!

Ступени закряхтели под весом того, кто спускался ко мне, когда я вспомнила о словах, сказанных мне накануне их главным. Эти озабоченные свиньи точно не упустят возможности насладиться моим невезением в виде изодранного платья! Глаза налились кровью, а сердце бешено загрохотало в груди, когда я потянулась руками к куче тряпья, но опоздала: довольное лицо мерзавца уже мелькнуло в отблеске керосиновой лампы.

— Нет, — я замотала головой, отползая всё дальше от мужчины, пытающегося открыть дверь. Руки нащупали на земле железную кружку. — Нет, не смей приближаться ко мне!

— Не смей приближаться ко мне! — поддразнил меня негодяй.

Калитка скрипнула, и он вошёл в мою камеру, скользко ухмыляясь и оглядывая моё трясущееся от страха и ненависти тело. Это был он. Левша. Ублюдок, беспощадно выливающий на меня десятки литров воды, смеющийся над моей беспомощностью, жалкий и безмозглый подонок, который должен сидеть здесь вместо меня, есть заплесневелый хлеб и воровать игральные карты. Он надвигался прямо на меня, и я швырнула в него кружку, конечно же, промахнувшись.

— Красавица решила поиграть? Сейчас поиграем наверху, капо приготовил тебе сюрприз! Сюрпри-и-из, понимаешь меня? — ухмылялся подлец, пока я шарила рукой по земле, пытаясь нащупать хоть что-то, что сможет меня спасти.