Книга Кикимору вызывали?, страница 57 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Вытолкав подчиненных из своего кабинета, капитан скинул мундир, надвинул на глаза шляпу, закутался в бурый плащ, а после покинул участок через заднюю дверь. Прорвался через бурьян, вышел на узкую улочку и заглянул в таверну:

— Хозяин! Переговорная свободна?

Тощий до изумления мужчина неопределенного возраста кивнул, не поднимая головы:

— Свободна! Чего изволите, синьор?

— Перо, бумагу и трех мальчишек пошустрее.

— Вина, закусок?

— Кувшин сангрии, лепешки с сыром, остальное на твое усмотрение! – кивнул капитан, заходя в маленькую комнату, отделенную от общего зала потрепанным гобеленом.

Через минуту в комнату заглянул мальчишка с чернильницей и пучком гусиных перьев в руках. Капитан быстро набросал три записки, позвал мальчишку и приказал:

— Это градоначальнику, это начальнику порта, а это господину епископу! Срочно!

Дополнив распоряжение тремя медяками, дон Георгиос отпустил паренька и, потирая руки, встретил служанку, вносящую поднос с едой и закусками. Есть в жару не особенно хотелось, но пить на голодный желудок – верх глупости. А в том, что ему придется пить, дон Георгиос не сомневался. Поэтому он отдал должное гаспаччо, жареным баклажанам под сыром, тонким ломтикам копченого мяса, душистым лепешкам и даже холодной рыбе, поданной с белым соусом.

Капитан успел плотно перекусить и даже подремать, прислонившись к стене, когда гобелен наконец отодвинулся, и в комнату ввалился кругленький монах в широченной коричневой рясе с капюшоном.

— Ну и жара! – громко возвестил он, схватил кувшин и отпил несколько крупных глотков фруктового сока со льдом и вином.

Потом шумно плюхнулся на лавку, посидел, отдуваясь, и… начал стаскивать с себя рясу и привязанные под ней мешки, которые позволяли изображать полноту.

На самом деле епископ Овьедо дон Хесус Сан-Монтес был худощав, крепок и в скромном черном камзоле легко сходил за идальго, служащего десятником стражи или даже управляющим.

— Долго же ты добирался, Хесус, – буркнул капитан, поднимаясь.

— Твой посланник выловил меня на заседании, – махнул рукой епископ, – скорый приезд инфанты порождает море пустой болтовни и сплетен.

Дон Георгиос выглянул за гобелен и приказал подать еще сангрии, жареной рыбы, зелени и сыра. Епископ питался умеренно и мясо ел редко. А вот рыбу любил, и капитан об этом знал.

Пока служанка собирала поднос, в комнату протиснулся рыбак в широкой, воняющей рыбой робе.

— Георгиос, падре, зачем звали?

— Дело есть, Оскар, – вздохнул капитан, – сейчас Альфредо дождемся, и объясню все.

— Мяса закажи, – фыркнул рыбак, сваливая свою робу на не слишком чистый пол.

Начальник порта Оскар де ла Ренте рыбу терпеть не мог. По должности ежедневно наблюдал за рыбным рынком и потому ел только мясо.

Не успела служанка передать поднос, на котором стояла хорошая миска качопы[1] и доска с жареной колбасой, как в комнату за гобеленом протиснулся заросший до самых глаз бородой торговец. Его потрепанный пыльник, запыленная шляпа и стоптанные сапоги намекали, что дела идут не очень.

Скинув холщовый балахон и мятый головной убор, градоначальник Овьедо Альфредо де Кантелли поправил сбившиеся волосы, отвязал накладную бороду и спросил:

— Зачем звал, старый хрыч?

— Поешь сперва! – капитан махнул рукой на стол.