Книга Скелет на правах рекламы, страница 23 – Юлия Ляпина

В нашу вечернюю идиллию шагнул из калитки белозубый улыбчивый гость. „Николай Иваныч, пожалуйте к нам, чайку попить“ – радушно пригласила бабуля, поднимаясь с лавки.

— Спасибо, Леонида Селиверстовна! Выпью с удовольствием!

Энергичный гость придвинул к столу стул с гнутой спинкой, взял чашку, протянутую хозяйкой, и наполнил чашку чаем, вдыхая ароматный парок.

— А отчего, Николай Иваныч, не видно вас было на свадьбе у Карболовых? Так там славно повеселились, и пели и плясали.

— Срочно в Глинки вызвали, Леонида Селиверстовна, корова на крюк напоролась, пришлось шить, да по мелочи всякого набралось – козы, кошки, поросята, все же не часто там бываю.

— И Лену вашу там не видели.

— Лена собиралась пойти, да Машуня приболела, полгодика уже, зубки стали резаться, вот и пронянчилась с нею весь день, а я только к ночи вернулся.

Тут и я решила вмешаться в беседу:

— А какой подарок невесте подарил Леонид Петрович! Я старательно закатила глазки, дабы не видеть сморщившуюся бабулю.

— Что же там такое замечательное? Никак на корову расщедрился? – пошутил ветеринар

— Что вы, что вы! Перстень, золотой, старинный, и камень чуть не с орех! Сосед прихлебнул чаю.

— Ну видать от бабки наследство осталось, моя Ленушка мамино кольцо носит, хоть и неказистое, а как память.

Я хмыкнула:

— Сомневаюсь, что здесь бабки столь состоятельные в 19 веке жили, кольцо действительно старинное, Николай Иваныч, и камушек там очень крупный и красивый, не знаю, как называется, но впечатляет.

Как мне успела поведать бабушка, ветеринар не чурался прекрасного – сам обустраивал и украшал свой дом. Вечерами не только обихаживал домашнюю живность, но и резал из дерева наличники, подзоры и прочие деревянные кружева. Жена его работала учительницей начальных классов, но сейчас сидела в декрете со второй дочуркой.

Дом выделенный им под жилье был старым, казенным, в нем много лет никто не жил, и лишь сменяли друг друга скоротечные конторы, „ООО“ и „АО“. Прежде я его и не замечала за буйными кустами акации и крапивой. В этот мой приезд все изменилось – акация и крапива сгинули, окна избавились от застарелой пыли, сетчатый забор палисадника узнал, что такое краска.

Вечерами я частенько засыпала под стук топора или визг пилы с соседнего участка. Впрочем, нередко оттуда доносилась и музыка, и запах жареного мяса. А молодая женщина с коляской иногда останавливалась у наших ворот поболтать с бабулей пока малышка лежала тихо. А еще новый сосед отличался веселым нравом, и даже выполняя свою не слишком чистую и благоуханную работу, ухитрялся посмеиваться и сыпать шутками. Вот и сейчас он попытался развеять наши недоумения по поводу дорогого подарка невесте

— Ну может быть там была какая ни будь таинственная любовная история, или не знаю, это выкуп за жениха.

Долив чаю, Николай Иванович улыбнулся в черные усы.

— А может просто расщедрился человек, решил грехи замолить на старости лет. Но тут уж взвилась бабуля.

— Вы как хотите Николай Иванович, а неспроста этот тип такими подарками швыряется! Виноват он перед Маринкиной матерью, не спорю – сколько лет девке голову морочил. Потом уж отец ее ремнем выдрал, да за Димку Карсакина выдал. А этот кабан через месяц на Вальке женился, и на свадьбу полдеревни собрал. А что уж говорить, махнула рукой бабуля, но я буду не я, если ему шею не намылю, все цветочки гад, загубил. И бабуля поведала добродушному дядьке о трагической гибели ее великолепных „Оскаров“.