Книга Восточные сладости, страница 60 – Юлия Ляпина

Ответным подарком запасливой Зобейды стало головное покрывало и вышитые туфли без задников:

— Моей новой приемной дочери.

Получив двойной удар — гости не только увернулись от помолвки, но еще и породнились с предполагаемой невестой, дон Авимеда вышел их провожать с весьма перекошенной физиономией. Зато донья Марисоль весело улыбалась и обещала непременно примерить подарок тотчас.

Наблюдавшие все это хевронцы переглянулись и преподнесли Ораму традиционный головной убор своего народа и мягкие полусапоги.

Зобейда, тихонько вздохнув в эфир, тут же велела сифару принести мужские туфли и головной убор для ответного подарка, а вернувшись на корабль, пояснила:

— Головной убор означает, что они принимают твою мудрость, а обувь — то, что они согласны идти одним путем с тобой, сын.

— Спасибо за подсказку мама, — благодарно шепнул сын. — Я не знал, что на Кордове торт может означать свадьбу.

Зобейда устало погладила сына по щеке и направилась к своим покоям — вечер был утомительным.

Следующие несколько недель на кораблях прошли тихо, напоминая затишье перед бурей.

Амина и Улуф тщательно изучали всю доступную информацию о Кордове и Хевроне, переписывались по внутренней сети с доньей Марисоль и часто ходили тренироваться в уединенный зал, где, по слухам, иногда видели воина в черном.

Амина подначивала золовку вызвать таинственного незнакомца на бой и сорвать шапочку-маску. Улуф в ответ отшучивалась и благосклонно поглядывала на молодых специалистов технического отдела.

Правда, ей все время чего-то в молодых людях не хватало — то ли стати, то ли уверенности в себе. А уж заметив несвежий шейный платок или привычку вытирать за столом жирные пальцы о свисающие концы пояса, она просто вздрагивала от омерзения, исключая очередного ухажера из круга общения.

Старый султан задумчиво сидел в малой библиотеке. Это была удивительная комната, наполненная собранием его личных книг. Не теми, которые он читал для информации, и не теми, которые ему изредка дарили по случаю торжественных событий. Здесь были собраны книги, которые он держал в руках, прятал в детстве под подушку, или небрежно совал за пояс или в карман в юности. Здесь хранились бесценные свитки древних поэтов наравне с его собственными стихами, которые он писал любимой жене, а потом дочери.

Некоторые книги блестели золочеными срезами или толстыми кожаными обложками, а некоторые были затерты и помяты, как самый дешевый роман, забытый в космопорту.

Сама комната была очень уютной: голубые, теплого оттенка драпировки, прикрывали полированные полки с книгами. Несколько простых вазонов глазурованной глины с зелеными ростками бамбука и аспарагуса притеняли красивые французские окна.

Низкий столик с перламутровой столешницей расположился у низкой, широкой оттоманки со множеством подушек. Пара огромных пуфов на теплом мозаичном полу завершали ансамбль.

Перед господином трех планет, как слащаво величали его подданные, стояла чашечка огненного кофе и блюдце сластей.

Султан медленно листал свадебный альбом внука, изготовленный по приказу Зобейды и отправленный царственному деду с анонимного адреса.

Право же, дочь хорошо знала своего отца. Вот смеющаяся Улуф брызгает ароматной водой на молодоженов, а вот невестка Зобейды вытирает кинжал об одежду поверженного олуха. Вот необычно серьезная Джанна с поклоном протягивает брату подарок, завернутый, по обычаю, в пестрый платок.