Книга А почему бы и нет!, страница 107 – Юлёна Тимонина

Кажется, мне надо полежать и переварить информацию. Неужели во всём этом бедламе главным был пятнадцатилетний пацан. Кстати:

— А что с его возрастом?

— Макис — грин. Особенностью расы является возможность поменять внешность на свою же, но разного возраста. То есть он мог быть и молодым парнем, и древним старцем. А сейчас мы на планете этой расы — Гайрин. Ну и чтоб не возникало глупых вопросов, смена внешности происходит в течение двух-трёх дней, ещё столько же надо на моральную и ментальную перестройку. Думаешь, почему Макис, вместо того, чтобы нормально поговорить, убежал.

— Вёл себя, как подросток. Ещё не перестроился?

— Да.

— Не сходится. А тогда, у нагов? — продолжать не стала, думаю, Эрин всё прекрасно понял.

— Ещё есть возможность вернуться в свой биологический возраст минут на двадцать, правда потом несколько дней мучиться с головными болями. Мы успели услышать, что Славик спрашивает про девушек, которые остановились в гостинице. Более того, нагиня выдала ему всю информацию. Действовать надо было быстро. Я пошёл команду собирать, а Макис к тебе. Знал бы, что он задумал, сам бы тебя прикрыл. Он же со змеи, когда мчали к кораблю, только благодаря удерживающему пологу не свалился. Мы ещё удивлялись, что так хорошо держится, а потом Люси рассказал об особенностях хвостатых.

— Всё, Лене нужен покой! — твёрдо сказал Ая. — Проводи её в палату и дай отдохнуть.

— И то верно.

Эрин протянул руку, помог встать с кушетки, на которой сидела всё это время, и повёл. За дверью оказался коридор, светлый, чистый и с окном в конце. Вдоль стен в больших кадках росли цветы, больше напоминающие кустарники.

— Здесь твоя палата. — мы остановились рядом с растением, на котором открывались жёлтые бутоны. — Проходи, там всё легко понять, обед будет примерно через час. Его принесут, тогда же и Ая придёт и расскажет, как дальше действуем. Всё, отдыхай.

Хвостатый подтолкнул меня в сторону открытой двери. Первое, что увидела, это лежащую на кровати мою сумку. Схватила, проверила, что ни планшет, ни книга не пострадали. Потом обвела взглядом помещение. Помимо спального места здесь была тумбочка и всё. Большое окно, на подоконнике снова цветы, в этот раз горшки и сами растения поменьше, чем в коридоре. Дверь, рядом с входной порадовала тем, что легко открывалась и прятала за собой унитаз и душ. Тут же было полотенце. Поэтому, вместо отдыха, я помчалась мыться.

А потом, прямо в полотенце, подошла к окну и пропала. На небе висели тяжёлые, почти чёрные тучи, готовые вот-вот разразиться грозой. Всё замерло в ожидании, редкая трава не шевелилась, птицы не летали. Море было спокойным. Я бы даже сказала величественно-спокойным. Да! Мои окна выходили на море. Более того, не видно других строений, как будто больница расположена на самом берегу. А судя по высоте, на скале.

Сначала появились маленькие барашки волн. Они становились всё больше и злее, штурмуя скалу или утёс, на котором находилось здание. Набрасывались с воем и, шипя, откатывались обратно. Только для того, чтобы набраться новых сил. Росчерк яркой молнии, как повелительный жест, разрешающий новый удар. И раскатистый гром, от грохота которого зазвенели стёкла. Одна капля упала на окно, вторая, третья. Буквально через минуту невозможно было что-то рассмотреть снаружи. Только в те моменты, когда свет молнии выхватывал очередную волну. И в этой какофонии раздался голос: