Книга Академия для дикой Розы, страница 94 – Керри Лемер

Это было сложно, но император лично рассказал семейству Брэдфорд обо всем, что случилось, предоставил записи с кристалла и даже позволил им один раз встретиться с дочерью. Да, Камелия-Розали жива, но далеко не здорова и вовсе не в себе, помещена под постоянное наблюдение медиков в подобие психиатрической больницы. Она признана невменяемой, а потому была лишена магии.

Наверное, именно в тот момент, я поняла, что новые родители и брат никогда не захотят принять меня в семью, но с другой стороны, у меня появилась новая жизнь, возможность учиться в ВАМ и даже жених, который в срочном порядке стал мужем.

В курсе ситуации был очень узкий круг лиц, родители Розали, император, Эйден и пара доверенных лиц правителя, остальной мир пребывал в неведении, а когда герцог Брэдфорд прилюдно лишил меня титула и отрекся, пришлось сослаться на тайную свадьбу с графом Аддерли.

У аристократии не принято тайно венчаться, особенно без благословения родителей, поэтому наша версия ни у кого не вызвала вопросов.

В день, когда я очнулась в лазарете, Эйден лично поклялся, что я не несу опасности для этого мира и драконов, а чтобы его слова не были пустыми, нас в тот же день поженили, прямо в лазарете. Не самая романтичная обстановка, но я не жаловалась, была счастлива.

Правда, переживала, что Эйден запрет меня в своем поместье, особенно после появления брачных меток на наших запястьях, но он оказался понимающим мужем.

— Тебе нужно учиться и найти себя. — Понимающе говорил он, когда я захотела вернуться в ВАМ.

Я была благодарна за его понимание и такую возможность, хоть и знала, что с момента нашей открывшейся связи, дракон требовал продолжения рода. Однако даже с чешуйчатой частью моего мужа удалось договориться. Уж не знаю как, но это создание с когтями и крыльями, превращалось в ласкового котенка, находясь рядом со мной.

За три года действительно научилась многому, заново изучала этикет, научилась бальным танцам, хотя до светской дамы было еще далеко, да и я не стремилась стать частью высшего общества.

Учеба давалась мне легко, правда, курьезов было немало. Я нередко оживляла растения, причем не только в академическом саду и городе, еще на практике, и в ботаническом саду, да и так, когда нервничала, растения в горшках начинали шалить.

Ректор несколько раз вызывал меня к себе, другие преподаватели жаловались, а в итоге просто убрали живые растения из аудиторий. И хоть я научилась контролировать свой дар, растения так и не вернулись в учебные кабинеты.

Три года пролетели почти незаметно. Репутация моя заметно изменилась в лучшую сторону, но от всех недоброжелателей избавиться так и не получилось. И вот в самый значимый день для адепта, в день своего выпуска, я вспомнила, как оказалась в этом мире, сожалела, что рядом нет Малькольма и родителей. Хоть они и не были моей семьей, но я полюбила их и привязалась, а оставшаяся от настоящей Розали память, привязала меня к ним, как к настоящей семье.

— Они никогда не примут меня, — четко осознала в тот момент, смотря на своего уже мужа, — но, знаешь, так даже лучше, они смогут жить дальше, а я больше не буду испытывать чувство вины, словно я украла чужую семью.

Эйден не ответил, только загадочно улыбнулся, а потом я услышала голос Малькольма:

— Зря ты так, — брат коснулся моего плеча, но взгляд был виноватый, — они скучают, но не могут найти в себе силы, чтобы принять истину.

В глазах защипало, я не видела Малькольма больше года, а до этого лишь изредка, мельком, ведь он тоже избегал встреч, а я не навязывалась. Он возмужал, взгляд стал суровым, даже немного жестким, пропала юношеская смазливость, появилась брутальность не только во внешности, но еще и в мимике.

— Принять, что я не их дочь, а просто паразит в ее теле? — От собственных слов стало больно.

— Нет, — Малькольм грустно улыбнулся, — что они воспитали преступницу, которая способна на убийство.

— А ты?

— А я знаю, что у меня есть сестра, добрая, умная, сильная, и я предпочитаю думать, что вы двойняшки, с совершенно разным характером.

На душе вдруг стало так легко, что плакать расхотелось. В самом деле, у меня появился муж, брат, а у родителей еще был шанс наладить отношения, и теперь я точно знала, что нет ничего невозможного. Если уж судьбу злодейки удалось переписать, то ничего невозможного.