Книга Академия ядов, страница 119 – Елена Станиславская

Где-то вдали раздался тихий меланхоличный скрип. Тьяна прислушалась, но звук больше не повторился. Взгляд уловил движение в тени – возможно, птица мелькнула среди деревьев. Или просто разыгралось воображение. Тьяна пошла быстрее.

Она не собиралась думать о Мару – обо всем, что было и чего не было между ними, – но сознание тянулось к нему, как стрелка компаса к магниту. Вначале мысли поблескивали светлячками, но вскоре на охоту вылетели летучие мыши. Тьяне вспомнилось кое-что.

«А вдруг это все дурман? Духи, которые ты рассеяла над ним, пока он спал. Морок и обман», – зашептал гадкий голосок в ее сознании. Захотелось стукнуть по виску, чтобы он заткнулся. Остановившись на секунду, Тьяна сказала себе: «Нет. Это по-настоящему. Иначе кровь бы не сработала. Мару влюбился в меня. Действительно влюбился… Или кровь была ни при чем и приступ прошел сам собой? Неважно! Мару влюбился в меня, – повторила она снова, будто заклинание над зельем, и наконец добавила: – А я в него».

Снежную ягоду затянула туча.

Бесшумно вбежав по ступеням часовни, Тьяна приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

Глаза непроизвольно зажмурились, и воздух застрял в груди. Тьяне вдруг показалось, что она сейчас увидит на скамье Велимира. Он повернется, живой, неотравленный, и время потечет по другому руслу.

В часовне никого не было. Ни души. Даже спрятаться было негде – разве что за занавесом с вышитыми ликами, но там наверняка находилась стена. По крайней мере, так было в других часовнях. Тьяна немало повидала их в детстве. Родители, ввергнутые в пучину неудач, много молились.

Что же ей делать? Окликнуть Крабуха? Сесть на скамью и подождать?

Обведя взглядом пространство, тускло освещенное настенными лампами, Тьяна пошла вперед. В пустоте гулко раздавались одинокие шаги. Если мастер тут, хоть это трудно представить, он услышит ее.

Миновав чашу с водой, Тьяна остановилась возле другой – та была наполнена камнями, походившими на каштаны. Обычно верующие, расходясь после службы, вспоминали предков, запускали руку в одну из чаш, брали камень и погружали его в воду. Это был своего рода звонок по телефону в иной мир, без возможности поговорить, но с надеждой быть услышанным. Считалось, если камень не утонет, с душой предка приключилась беда, тяжесть грехов не дала ей вознестись к сонму и потомкам следует отмолить ее. Однако камни, как им и положено, всегда шли ко дну. Это означало, что предок в сонме, среди других ликов, и приглядывает оттуда за продолжателями своего рода. Тьяна провела руками по прохладным камням, обкатанным океаном. Выбрав один, она подняла его, подержала в руке и опустила обратно. Дедушка не верил ни в лики, ни в южных скрещенцев. Ему были по душе мистерианские боги. Особенно Хозяин. «Помирать, так с танцами», – это были последние дедушкины слова.

— Госпожа Островски.

Тьяна обернулась. Отогнув край занавеса, на нее смотрел Крабух.

Значит, стены там все-таки нет.

— Ровно полночь. Думал, вы придете раньше. Похоже, я переоценил вашу любознательность. Или бесстрашие.

— Не юге говорят: «Не приходи слишком рано, чтобы ждущий мог отдохнуть в тени».

Тьяна надеялась, что Крабуху понравится идиома, пусть и не мистерианская, – и не прогадала. Он тихо хмыкнул и сказал: