Книга Академия ядов, страница 18 – Елена Станиславская

— Вэл, а ты… – Говорить было трудно, но Тьяне действительно хотелось разобраться и в своих чувствах, и в его. – Ты всерьез сказал это?

— Что?

— Про любовь.

— Раз сказал, значит, всерьез. Ты же ценишь слова, да? Иначе не метила бы в переводчицы. – Губы скривились, и в этом насмешливом изгибе Тьяна прочла: «Придурь, да и только».

— Я ценю не слова, а их смысл, – пробормотала она себе под нос.

Воспоминание пролетело за долю секунды, и сердце, как и тогда, на веранде, споткнулось. Даже сильнее – так, что заныли вены. Мог ли Вэл соврать? Сказать, что любит, а сам… Был действенный способ проверить это.

Повернув налево от моста, Тьяна вышла к разлапистым кустам орешника. За ними уже просматривался задний фасад Погреба. В нескольких окнах горел свет, но темные силуэты не маячили за стеклами. Не сводя глаз с желтых окошек, Тьяна выбралась из кустов и побежала вдоль торца. Вот и дверь пансиона, а за ней – лестница и номер 13. Заперев засов, Тьяна привалилась к косяку. Легкие, словно кузнечные мехи, быстро-быстро втягивали и выпускали воздух. Спина и ноги горели от напряжения, а пальцы, напротив, будто сковало льдом. Оторвавшись от двери, Тьяна с опаской взглянула на руки: кровь Велимира превратилась в коричневую заскорузлую грязь. Оттереть ее, затем вылить зелье, после спрятать сумку… Нет, вначале нужно узнать, действует ли яд. Чтобы не питать ни ложной надежды, ни обманчивой безнадеги.

Обрушив на пол гору постельного белья, Тьяна вытащила из шкафа коробку с поганкой. Ногти подцепили шляпку, отщипнули кусочек и осторожно опустили на край стола. Выдвинув ящик, Тьяна достала маленький нож для заточки карандашей. Вдохнула, стиснула зубы и – р-раз – чиркнула по предплечью. Лезвие вспороло кожу, и Тьяна быстро подцепила каплю крови. Сбросила ее на кусок гриба и задержала дыхание. Секунда, другая. Серая сухая плоть неожиданно шевельнулась и зашипела, как от воздействия кислоты. Тьяна понимала, что происходит: сильнейший яд, словно хищник, поглощал слабого собрата.

Велимир обманул ее.

Она отшвырнула нож и завыла сквозь сомкнутые губы. Ужас захлестнул, ледяной волной потянув на дно. Ноги подкосились, и Тьяна уперлась ладонями в стол, чтобы не упасть. Из глаз текли слезы, а из пореза – кровь. Сейчас Тьяна чувствовала себя так, будто ее травили два яда одновременно: «Любомор» и умирающая надежда. Лучше бы она не допускала и мысли о спасении.

Казалось, хуже и быть не могло, но тут за спиной металлически скрежетнула задвижка. Содрогнувшись, Тьяна повернулась на звук.

На пороге стояло чудовище. Ветвистые рога доставали до дверного наличника, тело походило на кучу палой листвы, из которой выглядывало лицо, обросшее корой и побегами.

Хитвик пришел, чтобы покарать Тьяну.

Пальцы, дрожа каждым суставом, пробежались по столу. Сейчас они напоминали паука: прихлопнутого, но недобитого. Тьяна кое-как нащупала нож – повезло, что он не скатился на пол. Сжав рукоятку, она повернулась к чудовищу и выставила вперед короткое лезвие. Оно ходило ходуном, и было очевидно: нож для карандашей ничем не поможет ей. Скорее, наоборот, он больше бы подсобил Хитвику: стоит подточить им деревянный рог, и будет легче вспороть живот.

Тьяна знала, что ей не выиграть в схватке, но продолжала грозить чудовищу. Глаза, казалось, утратили способность моргать. Губы криво расползлись в стороны, как у ощерившейся собаки. В голове крутилось: наброситься первой, закричать во все горло, прыгнуть в окно… Прыгнуть в окно! Несмотря на высоту, вариант был не так уж плох. Конечно, если не брать в расчет виноград, льнущий к стеклу: не успеешь продраться сквозь заросли, как чудовище поднимет на рога.