Книга Академия ядов, страница 227 – Елена Станиславская

После сказанного Тьяна не могла не поверить: перед ней – настоящий Мару.

— Прости меня, – с подкупающей простотой добавил он. – Я правда думал, что по-другому никак.

Тьяна не успела ответить: на дверь обрушились тяжелые удары. Зорич то ли всегда молотил со всей силы, компенсируя отсутствие одной руки, то ли выражал через стук отношение к хозяйке комнаты.

Войдя, старший мастер окинул Медовича неодобрительным взглядом, а затем повернулся к Тьяне:

— Вижу, вы не следуете моим рекомендациям.

«Ах да, он советовал избегать Мару, чтобы не провоцировать яд», – припомнила она.

— Ужасно выглядите, Островски, – не церемонясь добавил Зорич. – Надеюсь, вы не умрете на пароме в Вельград?

— Нет, – Тьяна скривила губы в притворно-вежливой улыбке, – если, конечно, вы не столкнете меня за борт.

Старший мастер медленно поднял брови.

— Все в порядке, мастер Зорич, – вступил Мару. – Кстати, благодарю за книгу. В параграфе о зигаденусе^[38] я нашел множество ценной информации.

Две искры подряд вспыхнули в глазах старшего мастера: недоумение, а следом догадка. Зорич не просто так занимал свое место в академии: мозг у него работал что надо.

— Напомню вам, Марувий, – каждое его слово падало камнем, – что эксперименты над собой строго запрещены кодексом академии.

«Расскажите это вашей левой руке, а то ей так одиноко без правой», – подумала Тьяна.

— У нас есть кодекс? – невинно поинтересовался Медович.

— Вы бы знали это, если бы уделяли время учебе, – заявил Зорич и, кольнув взглядом Тьяну, добавил: – А не всему остальному. Жду вас вечером в моем кабинете. С полным отчетом о случившемся. А вы, Островски, изложите свою версию по пути в Сыскарное отделение.

Она кивнула. Врать и утаивать не имело смысла. Старший мастер рано или поздно узнал бы правду, так пусть получит ее из первых уст.

Тьяна начала рассказ, пока они с Зоричем шли к парому, а закончила, когда из утренней влажной дымки поднялся Вельград. Единственным, о чем она умолчала, был О: впрочем, тень Старика напрямую не участвовала в уничтожении «Любомора». Зато о роли Мару Тьяна рассказала во всех красках. Если ему достанется от старшего мастера – кабо шаба. Заслужил.

Зорич изредка задавал наводящие вопросы, но по большей части молчал. Его пустой рукав колыхался и прихлопывал на ветру, а лицо не выражало никаких эмоций. Маска из стали, как всегда, сидела крепко. Тем не менее на моменте с убийством двойника у старшего мастера едва заметно дрогнуло веко.

За первым рассказом последовал второй – уже в Сыскарном. Допрос длился не менее четырех часов, и за это время Тьяна изрядно устала плести паутину полуправды. Вэл, Млада, культ Крабуха и покушение Устии – история напоминала замысловатый бесун со множеством ингредиентов. Рассказывать ее, утаивая детали и сглаживая углы, было непросто. Вряд ли Тьяна справилась идеально, но сыскари вели себя довольно-таки прилично, не давили, не играли на нервах и спрашивали не так уж много. На последний вопрос: «Так кто же подмешал вам яд? Госпожа Криженица или кто-то, подпавший под ее влияние?» – она без заминки солгала: «Не знаю». Власта наверняка уже дала показания, но Тьяне не хотелось топтаться на осколках их дружбы. Письмо-признание так и осталось лежать у нее в комнате.

Выйдя из душного кабинета, Тьяна увидела старшего мастера. Его, похоже, отпустили намного раньше. Поднявшись со скамьи, Зорич протянул бумажный пакет. Тьяна взяла его, развернула, и брови поползли вверх. Внутри лежал остывший пончик с подтаявшей и свалявшейся сахарной пудрой.