Книга Академия ядов, страница 35 – Елена Станиславская

Глаза Еникая все округлялись и округлялись, пока он не стал похож на удивленную птицу. Казалось, юноша вот-вот заклокочет, точно возмущенный орлан, чья добыча зарылась в песок, и улетит.

— Нет, так дело не пойдет. – Он покачал головой. – Либо ты все рассказываешь, либо…

— Ты у меня в долгу, – заявила Тьяна в надежде, что ей не почудились доброта и отзывчивость Еникая: лишь в этом случае ее жалкая манипуляция могла сработать. – Твой розыгрыш чуть не стоил мне жизни.

— Тебе? Забыла, как набросилась на меня с ножом? – Еникай усмехнулся, но, поймав суровый взгляд собеседницы, посерьезнел. – Ладно-ладно, не смотри так, я заберу твою сумку. Но потом ты все объяснишь, уговор?

Кивнув, Тьяна добавила:

— Она висит на кровати.

Еникай, одарив ее очередной улыбкой, шлепнул ладонью по ветке и сорвался с места. Мелькнули косы, зашуршала листва. Тьяна еще немного постояла под деревьями, стараясь не думать, что будет, если его поймают, и поспешила к учебному корпусу.

Невысокое, в два этажа, здание словно жалось к земле под тяжестью веков. Брошенный вскользь незаинтересованный взгляд мог бы принять корпус за хозяйственную пристройку, но стоило приглядеться, и суть выходила на первый план. Еще до того, как Остор Ястребог скупил эти земли, отстроил поместье, а следом превратил его в академию, оссы-переселенцы основали тут маленькую деревню. Жилые дома, построенные из дерева, не уцелели в вихре времени, выстояла лишь плинфяная школа. Ее-то впоследствии и переделали в корпус для новичков.

Тонкие кирпичи выпирали из толстых слоев раствора, отчего здание выглядело полосатым, а на уступах ютились воробьи и голуби. Над входом висела табличка:

Вилену кехела.

Вилену зекехела.

Тьяна не могла не отметить, что это звучало достаточно остроумно. Язык как система знаков и язык-орган в мистерианском обозначались одним словом, а «ложь» образовывалась от «правды» с помощью приставки «зе». «Язык говорит правду. Язык лжет», – сообщала табличка, и каждый мог решить для себя, какое значение поставить в начало, а какое в конец. Для Тьяны все было очевидно: обманывал орган, а языковая система несла истину.

Поблизости не мелькало ни одного виноградного кителя, и Тьяна не сомневалась: она катастрофически опоздала. Что скажет мастер переводов? Казалось, в сердце невозможно было найти места для большего волнения, но оно будто расширилось и впустило еще. Одно дело, когда арестовывают блистательную студентку, и совсем другое – когда какую-то разгильдяйку. Тьяне не хотелось запомниться лишь двумя вещами: ложью о том, что она убила Вэла, и правдой о том, что опоздала на первое занятие.

Добежав до учебного зала № 1, Тьяна резко остановилась и глубоко вдохнула. Ладони вспотели – пришлось вытереть их о подол. Поправив шляпку, она тихо отворила дверь и скользнула внутрь.

Мастер стоял в прямоугольнике оконного света, словно под софитом на сцене. Поза тоже отсылала к представлению: одна рука вытянута, вторая драматически прикрывает лицо. Эффект театра поддерживали и учебные ряды, полукругом уходящие к потолку, – в бывшей школе, похоже, объединили оба этажа, чтобы сделать залы более просторными. Окна шли в два ряда, и каждую пару обрамляли необычайно длинные фиолетовые шторы. Пахло старым и новым: древними стенами и свежей формой первокружников.