Книга Отбор невест, или Три орешка для темного, страница 50 – Наталья Самсонова

Чуть помолчав, я подытожила:

— Иными словами, я бы хотела, чтобы жених меня любил.

— Насколько сильно? — заинтересовался Сайард.

Я с сожалением посмотрела на пустую креманку и сказала:

— Драр должен любить меня сильнее, чем земляничный конфитюр.

В ту же секунду Сайард пододвинул ко мне свою розетку с нетронутым лакомством:

— Тебе стоит повысить планку, Лиррис.

— Насколько? — тут же спросила я, запуская ложечку в конфитюр.

— Намного,— слишком серьезного для такого несерьезного разговора сказал Сайард.

Я, отчего-то смутилась, хотя сама не поняла отчего. А потом примчалась Эрмина, до которой дошли сплетни и Сайард откланялся. Второй слой мази в итоге наносила не-родственница, которая на все лады кляла Эльгона.

И, уже вечером, я вспомнила про письмо домой. Ох и нагорит мне от маменьки… Только бы они не попытались взять дворец штурмом!

Среда наступила преступно быстро. Вот я получаю гневное письмо от маменьки, где она высказывает свое недовольство тем, что важные новости они узнали от Его Высочества, а не от меня. А вот мне уже доставили особое платье.

Про которое я, к слову, изначально забыла!

— Никогда бы не подумала, что мне перестанет нравится моя тонкая талия,— проворчала я, стоя перед зеркалом.

Эрмина поперхнулась и с интересом спросила:

— Это способ похвастаться или ты перегрелась?

— Герб семьи должен быть точно на животе,— я повернулась к ней,— а у меня он заходит на бока! Видимо, папенька сам собирался представить новую реликвию, вот и заказал бархат с вышивкой под свой размер, а не под мой!

Эрмина подобралась и сползла со своей постели. Подошла чуть ближе и с подозрением спросила:

— А мне такое платье не положено?

— Твоя реликвия старая,— напомнила я. — Она уже была представлена публике официально. А наша…

Я отвернулась от зеркала и посмотрела не-родственнице в глаза:

— Мы смеялись над этим. Шутили по вечерам, что если не удастся помириться, то мамин серп станет новой реликвией Ильгертонов. А в итоге он и правда станет.

— Разве драэ Магре Ильгретон выдвигала невозможные условия? — тихо спросила Эрмина.

Вновь повернувшись к зеркалу, я посмотрела своему отражению в глаза и еще тише ответила:

— После расторжения помолвки она захотела, чтобы в род вернулся только отец и мальчики. Драр Ильгертон запретил драэ Магре Ильгретон появляться в нашем доме. Какой же виноватой я себя тогда почувствовала! Это ведь моя была идея семью соединить.

И сейчас, оглядываясь назад, я никак не могла понять, с чего мне вообще этого захотелось.

Но, в любом случае, сейчас на мне строгое платье из черного бархата. И ни единого украшения, кроме герба на животе. Он, к слову, не сильно изменился — шестиугольник, олицетворяющий драконью чешуйку, кристалл, как знак колдовства, и внутри него вычурная буква «И». Добавился только колдовской плющ-камнеломка, что дробит скалы на севере нашего королевства. Наследие маменькиной семьи, память о прошлом.

Распустив волосы, я в очередной раз провела по ним щеткой. Не расстроен ли отец, что реликвию семьи впервые представлю я? Драр Ильгертон никогда не ругается, только вздохнет порой тяжело, да закроется газетой. Только маменьке удается понять, что чувствует ее муж и наш отец.

«Но она бы меня остановила, наверное», подумала я. «В конце концов, не у каждой семьи есть реликвия. А у кого-то остались лишь воспоминания».