Книга Отбор невест, или Три орешка для темного, страница 7 – Наталья Самсонова

В итоге бабуленька сделала гадость всем — отсекла единственного сына от семьи и осталась без денег. Почему? Потому что все имущество Ильгертонов должно было перейти именно к папеньке. Теперь все ждут совершеннолетия Дэрри и Гэрри. Хотя мальчики уже планируют жить отдельно и не ввязываться в отношения с этой частью семьи. Слишком много драм, ведь бабуленька умудрилась принять в род свою четвероюродную племянницу и убедить ее, что именно мы зажали все деньги. В то время как состояние Ильгертонов заморожено в Вейском банке.

Глупо стоять в коридоре, так что я решительно толкнула дверь и тут же поморщилась. Эрмина все так же обливалась духами. Впрочем, она истинное продолжение бабуленьки, так что…

— Я подам прошение, чтобы тебя от меня отселили.

— Вперед,— я посторонилась, уступая ей проход,— и побыстрей, у меня от твоих духов голова болит.

Просторная комната была поделена на две абсолютно одинаковые части — кровать с балдахином, стол и стул, лампа на длинной ноге и всевмещающий шкаф.

— К моим вещам не лезть, я все так же мастерски накладываю проклятья,— напомнила я. — Вечером не шуметь, духами советую так сильно не обливаться.

— Не указывай мне,— вскинулась Эрмина.

— Я советую,— фыркнула я.

— Принимать советы от сорок третьей Избранницы? — она ткнула пальцем в свою тиару,— видишь? Четвертая!

— Надеюсь, грязевая ванна того стоила. Я на свое платье, знаешь ли, сама заработала. И не готова утопить его в грязи.

— Смотри, как бы тебя не утопили,— вспыхнула Эрмина. — Это из-за вас мы с матушкой бедствуем.

Вскинув брови, я посмотрела на ее чуть оттопыренные ушки, украшенные изумрудными сережками, потом посмотрела на артефактный сундук из последней коллекции, потом на домашние тапочки, расшитые жемчугом, и искренне произнесла:

— Да чтоб все так бедствовали.

Наша семья долгое время не могла свести концы с концами. Папенька талантливейший финансист, но если этих самых финансов нет, то и приумножать нечего. Тогда маменька вспомнила науку своей прабабки и, используя личные знакомства, принялась варить сомнительные зелья. Ничего уголовно наказуемого, сплошь аморально осудительное. Зелья красоты, притирания для маскировки родовых проклятий, пилюли чарующего голоса и многое другое. Ну и, конечно же, маменька не гнушалась и такими составами, как «Листопад волос», что заставлял несчастных опоенных линять подобно собакам, или «Чернение жемчуга» — бедные драэ-ри переставали улыбаться, и им предстояли долгие месяцы восстановления эмали.

Маменькины зелья не убивают, они унижают. С гарантией и надолго. Папенька предлагал сделать это рекламным слоганом, но драэ Ильгертон ударила его черпаком в лоб и послала приумножать «наваренный» капитал, а не умничать в зельеварне.

Вообще, мы, дети, очень быстро научились уворачиваться и не умничать. Когда маменька входила в зельеварческий раж, даже мыши на конюшне переставали шуршать!

— Да,— приосанилась Эрмина,— пожалуй, тебе не понять моих страданий.

Мне стало обидно. Между прочим, средняя зарплата в столице сорок рариков, а платье стоит ровно двадцать!

— Так и быть, я приглашу тебя на свадьбу,— милостиво бросила Эрмина,— хоть деликатесов поешь.

— Это каких? — заинтересовалась я.

Нет, ну а что? На свадьбу ради еды я, наверное, не пойду. Но любопытно же, что нынче деликатесом почитается.