Книга Глаза нефритового дракона, страница 66 – Анна Боронина

Она так увлеклась грозой за окнами, что могла потерять счёт времени. Но, возможно, мать просто уйдёт его искать, и не придётся выслушивать её сетования относительно чего-то, что могло нарушить её безупречное расписание.

— Совершенный бардак, – произнесла мать и, не найдя ничего, к чему можно было бы придраться ещё, вышла, видимо, отправившись на поиски Виктора.

Связь действительно не работала: индикатор не показывал ничего. Неожиданно моргнул свет. Поезд дёрнулся, резко сбавляя скорость, отчего Лине пришлось вцепиться в подлокотники, чтобы не разбить нос о раскладной столик.

Послышались выкрики в тамбуре, а потом со страшным скрежетом поезд резко остановился.

Лина, не успев выставить руки или как-то удержаться, всё-таки пребольно приложилась головой.

Перед глазами плавали золотистые мушки, но Лина моргнула и осторожно распрямилась, осматриваясь.

Всё вокруг тонуло в жемчужно-сером, таком густом и плотном тумане, что, вытянув руку вперёд в надежде нащупать кресло или складной столик, о который она ударилась, Лина едва смогла разглядеть кончики пальцев.

Она осторожно села, чувствуя, как колотится сердце, чутко прислушиваясь и шаря рукой вокруг, чтобы хотя бы на ощупь понять, что её окружает. Пальцы ощутили чуть шершавую прохладу камня, на котором она сидела. Мелкие песчинки прилипли к подушечкам взмокших от волнения пальцев. Гарью не пахло, и Лина немного успокоилась: это точно не дым из-за возгорания в поезде, а всего лишь туман, просто очень густой.

— Виктор? – позвала она почему-то шёпотом, словно боясь потревожить тишину, осторожно вставая и убеждаясь, что ничего не повредила.

Висок пронзила тупая боль, что было неудивительно, учитывая, как она приложилась лбом. Лина сморгнула всё ещё плавающие перед глазами золотые пылинки.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? – снова позвала она и, не дождавшись ответа, маленькими шагами двинулась вперёд, выставив перед собой руки.

Не успев сделать и пары неуверенных шагов, она споткнулась о выступающий камень и полетела вперёд. Плеснула вокруг вода, сразу же промочив одежду, и Лина в панике забила руками, отплёвываясь, понимая, что, кажется, упала в реку или ручей. К счастью, было совсем не глубоко. Насколько позволял видеть туман, она была на берегу: некрупная серая и белая галька больно впивалась в бедро и ладони и влажно блестела от лёгких волн.

— Не сиди в воде, деточка, – неожиданно раздался мягкий надтреснутый голос, и, словно соткавшись из тумана, перед ней возникла маленькая сморщенная старушка.

Кожа её была такой морщинистой, что лицо напоминало запечённое яблоко. Но маленькая сухая рука схватила за запястье цепко и дёрнула Лину на себя, поднимая с удивительной для тщедушного тела старушки силой.

— Или ты топиться вздумала? Так топиться тут уже поздно. Как звать тебя, дитя?

Лина обхватила себя руками и отступила на шаг, подозрительно разглядывая старушку. Она явно была китаянкой, вот только Лина прекрасно понимала всё, что та говорит. Впрочем… может быть, она просто знает русский.

— Лина, – осторожно ответила она, с удивлением отмечая, что не чувствует холода, хотя насквозь промокла: с волос и одежды капало.