Книга Золотая невеста, страница 79 – Евгения Александрова, Анна Боронина

— Давай к делу, – резко бросил Джонотан, теряя терпение.

Ладно он сдуру однажды влез в сделку с Вильхельмом – чтоб тому провалиться в бездну прямо тут, – но неужто и ди Эмери имел с ним дело?

Джонотан не сразу вычислил, с кем связался, когда пират под видом благонадёжного господина умолял выручить в непростой ситуации и помочь сбыть несколько ценных вещей. В тот момент Джонотан поверил, что это человек, пострадавший от пиратов и вынужденный попрощаться с фамильными ценностями, чтобы выручить из плена свою сестру, за которую требовали выкуп.

В итоге это и правда оказались фамильные ценности – только принадлежали они отнюдь не Вильхельму, а как раз тому, кто пострадал от лап беспринципного ублюдка. Но Джонотан успел запятнать свою репутацию и с трудом скрылся от правосудия, которое привёл к нему двуличный предатель, а позже и многократно шантажировал, угрожая обвинить в преступном сговоре.

— Мальчик мой, возможно, я худший из людей, но среди пиратов я лучший, – Вильхельм растянул губы в улыбке, и следы крови жутко отпечатались на его зубах. – А вот твой драгоценный покровитель ди Эмери – редкостный урод. Ты в курсе, что это он пустил меня по миру много лет назад? Подставил в крупной сделке и разорил, а я… Ха, я ещё мечтал быть благонадёжным владельцем предприятия. Но моя наивность разбилась в тот же момент, когда я увидел наглые и бессовестные глаза этой сволочи, которая лгала мне в лицо. Забавно плетёт нити судьба: он нанял тебя спасать свою дочь от меня. Хотя сам же и подверг её опасности. И он продал твою возлюбленную в гарем. Бедная рыбка, жаль её. Надо было оставить себе, раз ты не в состоянии о ней позаботиться.

— Замолчи! Замолчи! Это не моя вина! Ты сам рискнул всем в той сделке! – ди Эмери трясся, как в лихорадке. – Ты проклятый брехливый пират и скажешь что угодно, лишь бы выставить себя получше, но ты – жалкий отброс и трус. Слабак, который решил, что после первой же неудачи надо убивать и грабить!

Вильхельм было дёрнулся к ди Эмери, и Джонотан встал между ними, схватив пирата за рукав и оттолкнув прочь, но напрасно. Пират лишь криво усмехнулся, поднимая ладони.

— Я не буду его бить, мой мальчик. Я – не ты, чтобы без толку махать кулаками. Погляди, как ты раскрасил моё лицо, – он ощерился снова, но в холодных глазах не было и следа веселья, а кровавые следы на подбородке и под носом только добавляли его облику дикости. – Надеюсь, тебе полегчало, – рассмеялся он и сам себя оборвал: – Но кулаки не помогут от того, что плещется внутри. Я привык бить иначе.

Ди Эмери попытался отползти ещё дальше, будто не слышал слова Вильхельма, который и правда не собирался никого бить, а только стоял, покачиваясь, как на палубе в шторм, и глядел на своего давнего врага с такой ненавистью и расчётом, что бросало в холодный пот.

— Ты… Ты, Джонотан ди Арс, – хриплый, сипящий голос кириоса ди Эмери стал выше, его дрожащий палец ткнулся в Джонотана, – щенок, я приютил тебя из жалости, а ты снюхался с пиратами!

Кириос сипел так, словно его душили, и трясся, как от лихорадки. Джонотан смотрел на него со смесью жалости, брезгливости и гнева.

— Я спасал Агату – вашу дочь!

— Плевал он на твою Агату, – хохотнул Вильхельм. – Я всё никак не мог взять в толк, зачем он потащил в море девчонку, когда сам, крыса трусливая, даже палец в воду не опускал. А я долго ждал. Очень долго.