Книга Соблазн для вожака, страница 102 – Ирма Искра

— Не только. Кланы вампиров с интересом присматривается. Наследник одного из них даже постарался войти в семерку Арена, распустив свою команду. Кимор очень умен, как ты могла заметить. Кланы Змей, включая нагов, вообще в восторге. Тоже изучают, с кем и чем столкнулись. Кошки. Последние без далеко идущих целей, просто обожают всех, кто ходит сам по себе и не сбивается в стаи.

— Но если он нищий, откуда у него деньги? Он подарил мне этот костюм, слышала, он дорогой, и еще кучу шмоток.

— Вот именно. Откуда такие деньги? Арен не получает императорскую стипендию для талантливых, но бедных учеников, он совсем не бедствует. Более того, он сам платит крупный ежегодный взнос за право обучения в Школе Тхет, который обычно платят семьи. А он еще постоянно влипает в какие-нибудь штрафы. Но пока никто не жалуется на грабеж, мы не интересуемся источниками доходов наших учеников.

— Не верю, что вы не знаете, кто такой Арен, господин ректор. Вы отвечаете по меньшей мере за десять сотен жизней. Вы не стали бы так рисковать.

— Умная. Это плохо, Гвен. Боевик не должен быть слишком умным. Это сказывается на скорости реакций. И на чувствах. Умные холодны.

— Вы же сами сказали мне беречь сердце, мэтр Михвир, — с усмешкой напомнила я.

— Еще и злопамятная, совсем плохо. Контроль над чувствами не должен быть слишком жестким. Иначе ты не познаешь истинного счастья.

Он прав. Когда у меня будет свой гарем, придется распределять внимание и чувства между всеми моими мужчинами и не позволять главному мужу полностью владеть моим сердцем. В сердце королевы — все ее подданные. Но если королева несчастна, в ее сердце пустота.

— Благодарю за урок, господин ректор, — я встала и поклонилась.

— Вежливая. Умеешь вовремя признать ошибки. Это хорошо. — оборотень довольно крякнул и точно таким же жестом, как Бер, почесал подбородок. — Конечно, я знаю, кто такой Арен и почему он такой. Иначе я бы его не принял. Но, пока парень твердо держит своего зверя в узде, больше никто в эту тайну в академии не посвящен. Вот еще и потому его все провоцируют, как могут — надеются, что тхет выпустит своего зверя, и они узнают, наконец, его тайну. Его и задирают, и подставляют, и мрийт сманивают, и дурочек или гордячек-девственниц подсовывают, а менторы на занятиях ни малейшего промаха не спускают и на экзаменах пытаются завалить… Я особо не мешаю, пока не доходит до кровопролития. Во-первых, я никому не нянька. Во-вторых, испытания только укрепляют тхета. Налей-ка еще чашечку. И ешь пирожные, не скромничай.

Сам он к ним не притронулся.

— Чай остыл и уже не годен.

— Завари еще, с малиновым вареньицем попью. — И, пока я возилась с чаем, мэтр продолжил удивлять. — Если ты заметила, я перестал называть тебя мрийтой. До утра ты свободная подданная империи. Поэтому и кодекс тхетов на тебя не распространяется. Ты свободна на эту ночь, но и мои парни, так сказать, выйдут на свободную охоту, даже под страхом императорского гнева. Я их знаю, паразитов. Именно поэтому я тебя разместил в самых защищенных комнатах. Сюда не посмеют сунуться даже самые отъявленные. Не выходи отсюда до утра ни под каким предлогом.

— Спасибо за предупреждение, господин ректор. Могу я спросить?

— Попробуй.

Я протянула чашку с ароматным на блюдце и в момент, когда ректор ее принял, спросила в лоб: