Книга Джейн и её психи, страница 4 – Дарина Рут

— Заткнись, — буркнул он. — Нашёлся тут знаток.

Джейн стояла за его спиной, держась за поручень. Рыжие волосы, давно мечтавшие о шампуне, липли к вспотевшей шее. Она смотрела вперёд, туда, где в чёрной пустоте уже виднелся Якорь — два гигантских кольца, висевших в ста астрономических единицах от звезды. Внешнее кольцо, жилое, диаметром двенадцать километров, медленно вращалось, создавая гравитацию для тех, кто жил и работал внутри. Внутреннее — тончайшее, почти невидимое кольцо из тёмной материи — дрожало, заставляя пространство вокруг себя рябить, как раскалённый воздух над пустыней.

В центре этой конструкции зияла линза. Не чёрная дыра, не пустота. Линза. Сквозь неё уже можно было разглядеть систему по ту сторону — размазанное, искажённое пятно света, в котором угадывались чужие звёзды и крошечное второе кольцо Якоря.

Джейн сглотнула. Каждый раз, когда она смотрела в это пятно, внутри поднималось странное, почти детское чувство — смесь страха и жадного любопытства. Они собирались нырнуть в горло кротовой норы, оставшееся после инфляции Вселенной, и вынырнуть совсем в другом месте. За один день вместо десятков лет.

— Грейс, — позвала она в комлинк. — Как движок?

Из технического отсека донёсся хриплый, раздражённый голос:

— Дышит. Пока дышит. Если он сдохнет внутри тоннеля — я лично найду тебя на том свете и придушу своими имплантами. Поняла?

Джейн усмехнулась, хотя в груди всё сжалось.

— Поняла. Держи его. Пожалуйста.

«Рогалик» шёл на трети от световой скорости. Якорь рос в иллюминаторах. Звёзды вокруг него вытягивались в идеальную окружность — кольцо Эйнштейна. Диспетчер дал разрешение на коридор спокойным, чуть усталым голосом — такие переходы происходили довольно часто.

И вот они вошли.

Никакого хлопка. Никакой вибрации. Просто в один миг звёзды Млечного Пути за кормой растянулись, побледнели и исчезли. А впереди пятно сжалось, стало обычными, но очень синими точками — доплер. И вокруг них развернулся огромный, невероятный цилиндр.

Стенки находились в ста пятидесяти километрах. Текучее марево, похожее на поверхность воды в жаркий день. Пространство там заворачивалось само на себя. Если коснуться — разорвёт градиентом. По краю мигали красные буи-отбойники. А точно по оси, на всём протяжении пяти сотых светового года, висела Струна — тончайшая нить, тоньше атома, но массой с небольшой планетарный спутник. Она светилась ровным вишнёвым светом. К ней нельзя было приближаться ближе двадцати километров.

«Рогалик» шёл строго посередине. Ваппи молча держал курс. Патрик сидел, не моргая, глядя вперёд. Джейн прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора и смотрела, как боковые стенки отражают два окна — крошечное, тусклое сзади, где ещё виднелся родной Якорь, и яркое, растущее впереди. Они летели в бесконечном зеркальном коридоре из собственных отражений.

Через час стало скучно.

Грейс сняла защитный фартук, вытерла металлические руки тряпкой и пришла в общую кают-компанию. Патрик всё ещё сидел в кресле, хотя управление давно можно было отдать Ваппи. Джейн варила синтетический кофе, который пах почти как настоящий, если обладаешь очень развитым воображением.

— Сколько переходов осталось? — спросила Грейс, плюхнувшись на потёртый диван.

— Четыре, — ответил Ваппи. — Система Тау Кита. Общее время в пути с учётом выходов и подлётов — шесть суток двенадцать часов.