Книга Мультивселенная под снос, страница 17 – Леон Монтан

Асмодей встал. Его лицо было серьезным, а глаза горели золотом.

— Мы начинаем немедленно. Марго, ты отвечаешь за архитектурный план и общее руководство. Шрёдингер – за навигацию и квантовую аналитику. Лилит – за древние знания и магическую поддержку. Мальфас – за финансовый взлом и создание хаоса в системе.

— А я, значится, за что? — спросила баба Нина, помахивая грибом.

Асмодей посмотрел на нее.

— Баба Нина, ты будешь нашим... генератором непредсказуемости. Твоя способность к народной магии, к созданию парадоксальных ситуаций и, конечно же, твой самогон, могут оказаться нашим самым нелогичным, а потому и самым эффективным оружием. В конце концов, «Матрица Стабильности» вряд ли умеет обрабатывать пьяные заговоры и маринованные помидоры.

Баба Нина удовлетворенно кивнула. Это была достойная роль.

Команда была собрана. Самая безумная, самая неидеальная и самая необходимая команда во всей мультивселенной. И впереди их ждало путешествие, которое определит судьбу всего сущего.

Тронный зал Асмодея, еще недавно дышавший торжественностью экстренного совета и легким ароматом круассанов, теперь гудел от предвкушения и сосредоточенной энергии. В центре, на специально возведенном алтаре из черного обсидиана, покоилась «Бомба Асимметрии» Шрёдингера – артефакт, чья истинная природа постоянно ускользала от человеческого (и даже демонического) понимания.

Размером с некрупный фрукт, она пульсировала, меняя форму, цвет и даже, казалось, плотность, источая тонкий, но ощутимый аромат парадокса, который для каждого ощущался по-своему: для Марго – как запах влажного бетона и чертежной туши, для Асмодея – как горящая сера и чужие грехи, для Лилит – как ночной жасмин и скрытая угроза, для Мальфаса – как бесконечный ноль, а для бабы Нины – как огурцы, брошенные в кипящее молоко. Этот запах, эта пульсация, это переменчивое мерцание бомбы были главными источниками непредсказуемости в комнате, удерживая внимание всех присутствующих.

Шрёдингер, сосредоточенный до невозможности, вышагивал вокруг алтаря, его движения были резкими, прерывистыми, как квантовые скачки. Его шерсть светилась от переизбытка квантовых данных, а бубенчик на хвосте не звенел, а вибрировал с частотой, недоступной обычному слуху, словно его молекулы находились одновременно в нескольких местах. Он был на своей территории, играя с самой тканью реальности, открывая ее для доступа, подобно взлому сложнейшего сейфа мироздания.

— Открытие портала в схлопывающуюся реальность – это не прогулка по парку, — деловито мяукнул кот, поправляя очки.

— «Матрица Первичной Стабильности» ненавидит асимметрию. Она стремится к полному усреднению, к нивелированию всех различий. Но наша «Бомба Асимметрии» является абсолютным воплощением всего, что она презирает – чистый, неразбавленный парадокс. Она – наш компас. Она – наша антитеза. Чем сильнее «скукоживание» в какой-либо реальности, тем сидбнее будет ее сигнал, потому что система будет отчаянно стараться подавить ее уникальность.

Марго стояла рядом с Асмодеем, ощущая пульсацию артефакта, которая начинала отдаваться легкой, но настойчивой головной болью. Ее глаза сканировали каждый элемент Шрёдингеровской установки, пытаясь понять принципы ее работы, чтобы потом инкорпорировать их в свой будущий чертеж. Рядом с ними маячила Лилит, ее лицо было сосредоточенным, а в руках она держала древний амулет из обсидиана, который излучал холодный, защитный свет, мерцающий в противовес хаотичной бомбе.