Книга Мультивселенная под снос, страница 36 – Леон Монтан

Марго прижала скетчпад к ядру.

Патч внедрился со звуком, напоминающим падение рояля в бассейн с киселём. Это была не просто программа, это был вирус «Свободного Творчества». Матрица взвыла голосом замученного принтера. —НАРУШЕНИЕ! КТО-ТО НАЖАЛ ALT+F4! СТОП! Я ЕЩЁ НЕ ПОСЧИТАЛА ПЫЛИНКИ В ТРЕТЬЕМ СЕКТОРЕ!

Мир вокруг них превратился в калейдоскоп, который крутит пьяная обезьяна. Прямые линии кода начали завиваться в кудри, а идеальные сферы превратились в гигантские тефтели.

— Она ищет точку возврата! — орал Тео, рассыпаясь на глитчи. — Она хочет стереть нас!

Асмодей и Лилит держали оборону, отбиваясь от «антивирусных» лучей, которые теперь выглядели как огромные летающие степлеры. Мальфас в ужасе кричал, что матрица начала дебетовать его совесть, но баба Нина вовремя дала ему подзатыльник.

— Не ной, ипотечный! Кот, твой выход!

Шрёдингер, с видом камикадзе, перепившего валерьянки, прыгнул в самый центр сжатия. «Бомба Асимметрии» на его спине сияла как диско-шар в аду.

— МЯУ, МАТЬ ВАШУ! — проорал кот, активируя Бомбу прямо в «лицо» Матрице.

Это был не взрыв. Это был космический глюк. Логика матрицы столкнулась с фактом, что 0 может быть равен 1, если очень хочется, а Шрёдингер одновременно и кот, и баклажан, и налоговый инспектор. Система выдала критическую ошибку и… вздохнула.

УУУУХХХХ.

Ядро изрыгнуло радугу, блестки и запахи свежего кофе. Матрица начала «переодеваться». Вместо серого офисного костюма она надела гавайскую рубашку из фракталов. Линии кода затанцевали ламбаду. Вселенная получила апгрейд до версии «Жизнь 2.0: Глючная, но веселая».

Команду швырнуло в воронку из цветов и ощущений. Мальфас летел, пытаясь поймать за хвост «акцию Газпрома», которая превратилась в бабочку. Асмодей прижимал к себе Марго и орал что-то про «теперь-то мы заживем!».

БУМ!

Тишина. Запахло старой мебелью и немытой посудой. Марго открыла глаза и обнаружила, что лежит на ковре в своей хрущевке носом в ворс. На её голове сидел Шрёдингер и меланхолично вылизывал лапу. На диване, втиснувшись между подушками, сидел Асмодей, с недоумением разглядывая пульт от телевизора. Лилит пыталась поместиться в кресле, а Мальфас уже изучал содержимое холодильника, бормоча: «Это... это можно заложить под залог завтрака».

Баба Нина уже стояла у окна, поправляя занавеску.

— Ну вот, — сказала она, принюхиваясь. — Дома. Пылищи-то накопилось... А вы — «матрица», «конец света». Полы помыть некому, вот вам и весь апокалипсис.

За окном обычные серые панельки вдруг на секунду подмигнули Марго неоновым розовым светом, а потом снова стали серыми. Но Марго знала: теперь в каждой трещине на асфальте, в каждом неправильном повороте и в каждой глупой шутке живет частичка их победы.

— Ну что, Архитектор? — Асмодей наконец-то разобрался с пультом и включил «Магазин на диване». — Пойдем спасать этот мир от скучных обоев?

Марго оглядела свою скромную обитель, которая теперь казалась… не совсем своей. За окном, которое раньше выходило на стандартный московский двор, теперь творилось нечто иное.

На соседней крыше, вместо привычных антенн, сидела крупная, угольно-черная ворона. Она жестикулировала крыльями, яростно что-то доказывая приземлившемуся рядом голубю.

— ...и что это за экзистенциальная дихотомия, когда ты всю жизнь клевал семечки, а потом вдруг осознал всю бренность бытия, Казимир?! — каркала ворона, ее голос был хриплым, но отчетливым.