Книга Мультивселенная под снос, страница 41 – Леон Монтан

Лилит усмехнулась, но в ее глазах тоже была легкая паника.

— Они пытаются сделать нас скучными. Это хуже прямого нападения. Хуже пытки. Я не могу испытывать злорадство, если мир превратится в сплошной отчет о проделанной работе.

Внезапно со всей мультивселенной начали приходить тревожные «отголоски». Тео, с его связью, стал невольным ретранслятором этих изменений.

— Сектор Гамма-7... мир говорящих единорогов... они... мычат... и превращаются в обычных козлов! Сектор Дельта-2... планета, где люди обменивались эмоциями вместо слов... теперь они говорят только о погоде!

Мальфас затрясся от негодования.

— Мои воробьи! Они молчат! Моя служба доставки рушится! Моя экономическая парадигма... она становится... бухгалтерской книгой!

Шрёдингер, который до этого момента безучастно наблюдал за происходящим, вдруг зашипел.

— Моя шерсть... она стала... одинаковой по всей длине! Это преступление против кошачьей индивидуальности! Моя квантовая неопределенность... она стабилизируется!

Марго сжала кулаки. Она видела эту угрозу. Это было не разрушение, а искажение. Не хаос, а принудительная монотонность. Это была попытка стерилизовать мультивселенную, вернуть ее к безжизненному, идеально выровненному состоянию. Это была атака на саму суть ее патча – на право на различия, на ошибки, на прекрасную, непредсказуемую асимметрию.

— Мы не можем этого допустить, — решительно произнесла Марго. — Этот мир... наш мир... он заслуживает быть странным, ярким и живым.

Она посмотрела на своих товарищей, которые, каждый по-своему, страдали от навязываемой монотонности.

— Если они хотят вернуть прежнюю скуку, значит, мы должны защитить веселье. Хаос должен быть защищен. Приготовьтесь, команда. Нам предстоит бой с... бюрократами порядка.

Асмодей, несмотря на то, что его ментальная аура все еще слегка тускнела, расплылся в дьявольской усмешке.

— Скука? Это смертный грех, Архитектор. Хуже, чем разрушение. Хуже, чем все проклятия ада. Такое я просто обязан сжечь. С особым цинизмом.

Лилит кивнула.

— Я начинаю чувствовать приятное раздражение. Это почти как предвкушение мести за испорченный маникюр.

Мальфас, уже лихорадочно строчил в блокноте новые схемы.

— Если они хотят стабильность, я им дам такую стабильность, что их балансовые отчеты будут рвать от напряжения! Мы создадим такой хаос в их бюджетах, что они забудут, как пользоваться калькулятором!

Шрёдингер, который вернул себе некоторую пушистость, гордо выпятил грудь.

— Моя квантовая неопределенность не будет унижена! Я покажу этим систематизаторам, что такое истинный хаос! Я превращу их стерильные миры в поля для случайных событий!

Баба Нина подняла палец.

— А я им такой заговор нашлю, что у них все их идеально ровные линии кривыми станут! И чтобы все пошло наперекосяк! Вот вам, ироды, за то, что мои травы обидели!

Тео, чьи глаза снова мерцали более ярким голубым светом, улыбнулся.

— Матрица... она снова чувствует надежду. Она говорит, что... асимметрия — это очень весело.

Из телевизора снова донесся механический голос:

— Обнаружены признаки несанкционированного юмора. Запуск протокола «подавление спонтанных проявлений веселья»...

Марго рассмеялась.

— Ну уж нет! Этого мы им не позволим!

— Я не могу поверить, что эти стерильные фанатики пытаются вернуть в мультивселенную серость и уныние, — Марго недовольно нахмурилась, тыкая пальцем в скетчпад, где вместо чертежей теперь красовались фракталы, подозрительно похожие на средний палец. — Моя голова гудит так, будто по ней марширует оркестр из одних литавр. Проектировать миры под их диктовку — это как строить готический собор, используя в качестве кирпичей кубики рафинада!