Книга Мультивселенная под снос, страница 56 – Леон Монтан

Но ее идеи казались слишком "хаотичными" для бобров.

— Где здесь оптимальность потока воды, госпожа архитектор? — недоуменно спросил Дам-Бобер-Нано. — Ваши пляжи неэффективны! Из них нельзя извлечь ни киловатт-часа, ни кубометра чистого, фильтрованного воздуха!

Тараканы возмущались, что пляжи не предусматривали достаточно "уютных трещин" для их обитания. Дельфины настаивали, что без подводной части пляж не имеет смысла, а попугай просто кричал:

— Шекспир бы плакал! Вот тебе, на!

Марго чувствовала, что все эти конфликты, по сути, были "конфликтами перспективы". Каждый вид видел мир через призму своих уникальных потребностей и восприятия. Она понимала, что нужна принципиально новая архитектура мышления, способная объединить, а не разделить. Это не просто инженерия, это почти психология мультивселенского масштаба.

Тем временем Мальфас, сидящий рядом со Шрёдингером, мучился от кошачьих почесываний. Шрёдингер, развалившись на стопке дипломатических документов, которую он посчитал самой мягкой "подушкой", лениво помахивал хвостом.

— Мальфас, — прошептал Шрёдингер, слегка поворачивая голову, чтобы его левое ухо было доступнее. — Еще. Немного левее. Да, вот так. И… перестань думать о числах. Твои мысли слишком остры для моей медитации.

Мальфас, который в этот момент пытался вычислить оптимальную траекторию полета для спасательной капсулы на Марс, чтобы сбежать от этой унизительной должности, пробормотал:

— Господин Шрёдингер, сэр, межвидовой этикет строго запрещает спать на дипломатических документах. Это… это нарушение протокола. Это неуважение к процессу!

Шрёдингер приоткрыл один глаз, его взгляд был ленив, но полон скрытой угрозы.

— Документы сами должны быть интереснее, Мальфас, чтобы их не использовали как подстилку. Если они не могут удержать моего внимания, значит, они не важны. И, кстати, я не сплю. Я нахожусь в состоянии квантовой суперпозиции между сном и бодрствованием. Это, по моей книге, высшая форма дипломатии. Ты должен уважать мое стратегическое бездействие. Теперь… еще немного ниже, там, где начинается… ммм… зона квантовых вибраций".

Мальфас лишь тяжело вздохнул, его пальцы, привыкшие к клавиатуре и сложным расчетам, теперь старательно чесали пушистую шерсть кота. Он, главный аудитор асимметрии, был на саммите по коэволюции, и его главная задача заключалась в том, чтобы удовлетворять кошачьи прихоти. Он чувствовал, что его жизнь достигла пика абсурда. И, судя по тому, как разворачивался саммит, это было только начало.

Женева, возможно, и была городом мира, но сейчас она была ареной для самого зрелищного идиотизма во всей мультивселенной.

Пока в Женеве Профессор Хвостовский читал лекцию о праве крыс на высокоскоростные канализационные магистрали, а попугай-политик требовал, чтобы всем выдали перья для письма, за стенами конференц-центра назревал новый вид хаоса. Этот хаос был уже не милым и забавным, а скорее похожим на "когда бабушка случайно устанавливает все тулбары мира в свой браузер".

На фоне нарастающих межвидовых разногласий, когда каждый вид, от инфузории-туфельки с коллективным разумом до разумной гориллы-математика, боролся за свое место под межпространственным солнцем, появились человеческие радикальные движения. Главное из них – "Homo Superior", эдакий кружок по интересам для тех, кто считал, что люди — это "единственные адекватные ребята во всём этом зоопарке".