Книга Развод с драконом. Я вышла за его палача, страница 60 – Виолетта Весна

Я опустила глаза.

Я знала, зачем его прислали. Но мне все еще было тяжело слышать, как он сам говорит об этом.

— Что изменило ваше решение?

— Установленные при осмотре факты. Мальчик выполнял новые просьбы, понимал речь. Под повязками были следы вмешательства. Скобы применили к телу, которое не завершило обращение. Состояние не соответствовало основанию приказа.

Томас подтвердил время осмотра, отправки уведомления и возвращения с лекарем. Пожилой врач рассказал, в каком состоянии застал Яна. Когда к столу подошла Эльза, я впервые за утро смогла немного откинуться на спинку скамьи.

Эльза объяснила действие чар и порядок их снятия, показала записи и совместное заключение врачей.

Поверенный спросил, могло ли неправильное применение состава быть ошибкой.

— Один состав не удерживает обращение, — ответила Эльза. — Нужно наложить заклинание. В рабочей записи Канта описано именно такое применение. Назначение сделано до первой пробы. Дополнительные листы, которые он передал, подтверждают тот же порядок. Впоследствии Кант сам написал, что ребенка можно вернуть. При этом оставил чары и не отменил заключение о необратимости. Ошибкой в выборе состава этого не объяснить.

Гердан поднял голову. Лодер по-прежнему смотрел вниз.

Огласили заверенный ответ врача из Линда и записи его приемов. Судья сравнивал их с подложным заключением. Я смотрела на пустое место рядом и радовалась, что Яну не приходится сидеть здесь и доказывать, что неизвестный человек никогда его не осматривал.

Заседание закончилось к вечеру. На завтра назначили то же утреннее время. В коридоре Мартен разговаривал со служащим. Мы обменялись кивками, и я пошла к выходу.

Лавка писчих принадлежностей еще работала. Я купила бумагу и только на улице заметила, как старательно обернула сверток полой плаща, чтобы не намочить мелким дождем.

Ян ждал меня в столовой. Спросил, было ли много людей, и сразу посмотрел на сверток.

— Купила. Только руки сначала вытри, ты держал яблоко.

Он пошел за полотенцем. Фрида налила мне суп, придвинула хлеб и не стала спрашивать о суде при нем.

Позже я занесла бумагу в комнату сына. Ян пересчитал листы, разделил их на две стопки и вдруг спросил:

— Отец спрашивал, как я?

Я села на край кровати.

— При мне не спрашивал.

Сын положил оставшиеся листы на стол. Я хотела добавить, что говорили в основном о врачах и документах, что вопросы задавали судьи. Но это ничего не меняло в моем ответе.

— Завтра тебе опять туда?

— Да. Фрида будет дома. Я вернусь, как только смогу.

Ян кивнул. Обняться не захотел. Я пожелала ему спокойной ночи и вышла, оставив дверь так, как он попросил, — чуть приоткрытой.

На следующий день перед судом отвечал Бруно.

Он подтвердил, что внес чужое имя во второй осмотр. Взял образец подписи из прежних бумаг, изменил дату начала наблюдения и записал несколько нападений вместо одного случая, когда Ян во время приступа боли разбил перегородку.

— Вы видели эти нападения? — спросил судья.

— Нет.

— Кто сообщил вам о них?

Бруно провел языком по губам.

— Никто. Нужно было, чтобы сведения соответствовали порядку выдачи приказа.

Я сжала пальцами платок. На месте каждого выдуманного нападения мог быть обед Яна, чтение или прогулка по двору. Мы спокойно жили эти дни, а потом управляющий вписал туда поступки, за которые моего сына полагалось убить.