Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 32 – Виолетта Весна

Слабый.

Но живой.

«Не отдавай им кровь добровольно».

Арина отдернула руку.

Дамиан пошатнулся, но удержался.

В комнате запахло грозой и паленым воском.

— Что ты видела? — спросил он.

Арина смотрела на свое запястье.

Серебряная линия больше не была полукольцом.

От нее вверх по руке поднялась новая тонкая ветвь.

Как трещина.

Как карта.

Как путь к правде, которую кто-то спрятал слишком глубоко.

Она медленно подняла глаза на Дамиана.

— Не только твое проклятие.

— А что?

За окном ударил гром.

Арина ответила тихо:

— Женщину, которая уже пыталась тебя спасти.

В резиденцию Ровенхольдов Арина вернулась ночью.

Не как жена.

Не как бывшая жена, которую можно было тихо провести черным ходом, чтобы не тревожить будущую невесту и не давать пищи городским сплетням.

Она вернулась через главный вход.

Карета остановилась у широких ступеней, и на этот раз на дверце не было герба. Дамиан настоял на экипаже Ровенхольдов, но Арина отказалась. Тогда господин Тарвик, с видом человека, которому невыносимо заниматься чужими передвижениями, оформил на архив временную служебную карету. Серая, неприметная, с потемневшими фонарями и жесткими сиденьями. Ливия всю дорогу ворчала, что у служебных карет нет понятия о человеческих костях. Тарвик отвечал, что архивные средства не обязаны заботиться о чужом удобстве.

Арина молчала.

Левое запястье было перевязано чистой тканью. Не потому, что болело, а потому что серебряная ветвь после прикосновения к Дамиану не исчезла. Она тянулась от старого следа браслета выше, к локтю, тонкая и светлая под кожей. Иногда линия гасла почти полностью, иногда вспыхивала, если карета поворачивала в сторону северного уступа.

Будто ее кровь знала дорогу лучше нее.

Будто не она возвращалась в дом Ровенхольдов.

Будто ее тянули обратно.

Эта мысль была неприятной.

Арина сжала пальцы на тетради, куда вложила подписанное Дамианом признание. Бумага лежала под обложкой, тяжелая не весом, а смыслом. Вчера у нее не было ничего, кроме сожженной фамилии. Сегодня у нее был документ с печатью северного дракона, свидетель-архивариус, служанка с острым языком и дар, о котором она все еще не знала почти ничего.

Немного.

Но больше, чем прежде.

У ворот Ровенхольдов стража замерла.

Они увидели сначала Дамиана, вышедшего из второй кареты, потом Арину. И замешательство на их лицах оказалось почти осязаемым. Утром им объяснили, что госпожа Лисвейн больше не принадлежит дому. Ночью глава рода привез ее обратно. Людям в форме нравятся ясные распоряжения. Жизнь редко дарит им такое удовольствие.

Дамиан поднялся на ступень ниже Арины.

Не впереди.

Не приказав ей следовать.

Рядом, но чуть позади.

Она заметила это. И разозлилась на себя за то, что заметила.

— Охрану у дверей восточного крыла сменить, — сказал он старшему стражу.

— Никто не входит в покои госпожи Лисвейн без ее личного разрешения. Даже по моему приказу.

Стражник моргнул.

— Милорд?

— Повторить?

— Нет, милорд. Будет исполнено.

— Комната для ее сопровождающей — рядом. С замком изнутри. Комната для господина Тарвика — в гостевом коридоре, но с доступом к архивному кабинету.

Тарвик, выбираясь из кареты, проворчал:

— Я не просил гостевую комнату. Мне достаточно стола, лампы и чтобы никто не трогал мои бумаги.