Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 93 – Виолетта Весна

— Уезжайте.

И передайте тем, кто ждет нас в Башне: я больше не буду доказывать, что не опасна. Я докажу, что опасность все это время исходила от них.

Никто не двинулся.

Тогда Мирена шагнула рядом с Ариной.

— Я, Мирена Острейл, свидетельствую: распоряжение содержало скрытое условие принудительного закрепления. Если вы попытаетесь исполнить его, я назову ваши имена перед королевским наблюдателем.

Тарвик поднял лист.

— А я уже внес.

Ливия добавила:

— А я запомнила лица.

Почему-то именно это подействовало окончательно.

Всадники отступили.

Не потому, что испугались силы Арины. Не только. Они испугались того, что приказ перестал быть удобной бумагой и стал личным выбором с именами.

Черная карета развернулась первой.

Потом всадники.

Дорога освободилась.

Арина стояла под дождем, пока они не скрылись за поворотом.

Серебряная ветвь на руке угасала.

Но внутри что-то осталось светлым.

Не радость.

Понимание.

Ее дар не просто возвращал проклятия.

Он заставлял скрытое становиться явным.

Тарвик смотрел на распоряжение с почти благоговейным ужасом.

— Это… это чрезвычайно неудобно для Совета.

Ливия сказала:

— Хорошо.

Мейра из кареты произнесла:

— Женщина, которую назвали пустой, нашла дно их слов.

Арина медленно села обратно.

Руки дрожали.

Мирена села напротив и вдруг осторожно накрыла ее пальцы своими.

Не ласково.

Крепко.

— Вы не пустая, — сказала она.

Арина устало посмотрела на нее.

— Теперь я знаю.

Карета снова двинулась к Ауренгарду.

На этот раз никто не говорил долго.

У каждого было что держать внутри: страх, злость, письмо, имя, новый выбор. За окнами дождь смывал следы колес. Впереди город ждал их с открытыми воротами и закрытыми законами.

Арина смотрела на свою руку.

Серебряные ветви под кожей стали тоньше, но яснее. Не как трещины.

Как письмена.

Мейра Осс дремала рядом, но вдруг, не открывая глаз, сказала:

— В Костнице не отдавай кровь на камень.

Арина повернулась.

— Почему?

— Камень попросит по-старому. Драконья кровь откроет дверь. Твоя — решит, кому вернуть долг. Если отдашь на камень, он решит за тебя. Если назовешь первую — решишь ты.

— Астерия Нолл.

— Да.

Но имя первой — это не ключ. Это вопрос.

— Какой?

Старуха открыла глаза.

— Кто должен платить за чужие крылья?

Арина не ответила.

Потому что знала: через три дня в Драконьей костнице этот вопрос прозвучит не только для нее.

Для Дамиана.

Для Мирены.

Для Совета.

Для всех драконьих родов, которые веками летали над городом, не глядя вниз — туда, где женщины без крыльев держали небо на собственной крови.

К вечеру Ауренгард стал другим.

Не внешне. Башни стояли на прежних местах, мостовые блестели после дождя, на площадях торговцы все так же сворачивали навесы, ругаясь на сырость, а у дверей дорогих домов зажигались фонари. Но под привычным шумом города теперь жило напряжение. Оно пряталось в быстрых взглядах, в обрывках разговоров, в том, как люди замолкали, когда мимо проходили служители Совета, и как слишком громко начинали обсуждать погоду, если рядом появлялся человек в драконьем плаще.

Новости разошлись быстрее приказов.

Северный дракон выступил против брачного Совета.

Бывшая жена Ровенхольда оказалась не пустой.

В Башне печатей ночью звонили колокола.

Салкрофта увели из зала, но его распоряжения все еще ходили по городу.