Книга Жена, которой не было в документах, страница 105 – Виолетта Весна

По имущественным вопросам — право сторон использовать документы для защиты законных интересов.

По детям — равное участие, временный график без закрепления преимущественного проживания у отца.

По Ренате Штольц — отдельная формулировка о недопустимости контактов с детьми и участия третьих лиц в семейных вопросах без согласия обоих родителей.

По активам — запрос раскрытия информации.

По первому проекту — осторожное указание на наличие подтвержденного вклада Таисии Ладановой.

— Вересневой, — автоматически поправила Таисия.

Норин поднял глаза.

— В тот момент — Ладановой.

Она замолчала.

Да.

В тот момент она была Ладановой.

Не только юридически.

Полностью.

— Это важно? — спросила она.

— Очень. Добрачное имущество, добрачная фамилия, отдельный субъект права. Простите за сухость.

— Нет. Мне даже полезно.

— Вот и хорошо.

Он передал ей копию.

— Сегодня ужин у матери Гордея, вы говорили?

— Да.

— Не обсуждать детали дела.

— Она будет давить.

— Разумеется.

— Дети будут рядом.

— Тем более. Если разговор начинает уходить в документы, имущество, обвинения или выбор стороны детьми — завершаете ужин. Спокойно.

— Эльвира Павловна спокойно не отпустит.

— Вам не нужно ее разрешение покинуть помещение.

Таисия усмехнулась.

— Вы не знаете Эльвиру Павловну.

— Я знаю много Эльвир Павловн.

Они отличаются брошами, но не методами.

Она неожиданно рассмеялась.

Норин подвинул к ней лист.

— Запишите себе простую фразу: «Я не обсуждаю это при детях».

И повторяйте. Не объясняйте, не спорьте, не оправдывайтесь. Чем больше объяснений, тем больше крючков.

— Я не обсуждаю это при детях.

— Хорошо.

— А если она скажет, что я разрушаю семью?

— «Я не обсуждаю это при детях».

— Если скажет, что я считаю чужие деньги?

— Та же фраза.

— Если дети сами спросят?

— «Мы поговорим дома спокойно».

И говорите дома. Не оставляйте пустоту.

Таисия кивнула.

— Гордей обещал, что если детям станет тяжело, мы уедем.

Норин посмотрел на нее внимательно.

— Обещал?

— Да.

— Посмотрим, сколько весит его обещание теперь.

Вечером Таисия долго выбирала, что надеть.

Не потому, что хотела понравиться Эльвире Павловне.

Эта эпоха закончилась.

И не потому, что хотела выглядеть победительницей.

Победительницы, наверное, не ищут по дому вторую пару одинаковых сережек, пока сын кричит из коридора, что у него «галстук душит будущее».

Она выбрала темно-зеленое платье.

Не вечернее.

Не домашнее.

Строгое, спокойное, с длинными рукавами и мягким поясом.

Волосы собрала низко.

Из украшений оставила только серебряные серьги Лиды — те самые, неровные, слишком простые для прежней жены Вереснева.

Гордей увидел ее в холле и на секунду задержал взгляд.

Таисия заметила.

— Что?

— Тебе идет.

— Спасибо.

Он хотел сказать что-то еще.

Не сказал.

И правильно.

Марта вышла следом в темно-синем платье, с белым воротником.

Очень аккуратная.

Слишком.

Савелий спустился последним.

Без галстука.

— Галстук проиграл, — сообщил он.

— Кому? — спросил Гордей.

— Воздуху. Я выбрал дышать.

— Разумно, — сказала Таисия.

Марта закатила глаза:

— Бабушка скажет.

— Пусть скажет, — ответил Гордей.

Марта посмотрела на него быстро.

Опять удивилась.

По дороге ехали молча.

Гордей был за рулем.

Таисия сидела рядом, дети сзади.

Обычно в такие поездки они брали водителя, но сегодня Гордей сам открыл гараж, сам сел за руль и сказал: