Книга Жена, которой не было в документах, страница 113 – Виолетта Весна

И от этого было не легче.

Просто правдивее.

— Спокойной ночи, Гордей.

— Спокойной ночи.

Она поднялась к себе.

В спальне достала блокнот и записала:

«Сегодня дети увидели, что из плохого ужина можно уехать. Это важнее, чем доесть пирог за правильным столом».

Потом подумала и добавила:

«Но пирог свободы все равно был нужен».

Она закрыла блокнот.

Дом был тихий.

Не мирный.

Не восстановленный.

Но сегодня в нем впервые за долгое время никто не требовал от детей быть взрослее взрослых.

И это было достаточно большой победой для одного тяжелого ужина.

Повестка пришла в пятницу.

Не утром, когда дом еще сонный и можно хотя бы несколько минут делать вид, что день начнется с кофе, школьных сборов и обычного ворчания Савелия из-за носков.

Не вечером, когда дети уже наверху и взрослые могут закрыться в кабинете, чтобы не приносить бумажный холод к семейному столу.

Она пришла в три часа дня.

В то самое время, когда Таисия стояла в школьном дворе, ждала Савелия после занятий и переписывалась с Мартой о том, можно ли ей после школы зайти с Соней в книжный магазин.

Курьер позвонил с незнакомого номера.

— Таисия Сергеевна Вереснева?

— Да.

— Судебная корреспонденция. Нужно вручить лично. Вы по адресу регистрации?

Таисия посмотрела на школьные ворота, откуда уже выбегали младшие классы.

Савелий еще не появился.

— Нет. Я сейчас не дома.

— Тогда куда подъехать?

Сердце сразу стало тяжелее.

Судебная корреспонденция не спрашивает, удобно ли тебе.

Она просто входит в день и забирает из него воздух.

— Через двадцать минут буду у дома, — сказала Таисия.

— Хорошо.

Она отключила звонок.

Савелий выбежал через две минуты.

В одной руке рюкзак, в другой — бумажная аппликация, похожая на дом, который пережил землетрясение и не потерял достоинства.

— Мам! Мы делали город!

— Вижу.

— Это не дом, это администрация.

— Прости, не узнала власть.

— У нее крыша кривая, потому что Матвей толкнул.

— У власти часто бывает кривая крыша.

Савелий посмотрел с уважением.

— Это метафора?

— Почти.

Он залез в машину и сразу спросил:

— Мы за Мартой?

— Марта зайдет в книжный с Соней. Потом ее заберет водитель.

— А мы?

— Домой.

— Почему так быстро? Ты обещала мороженое.

Таисия замерла.

Обещала.

Утром, когда Савелий не хотел идти в школу, она сказала: «После занятий купим мороженое, если день пройдет без трагедий». И день, конечно, решил доказать, что слово «трагедия» лучше не произносить вслух.

— Сначала домой, — сказала она.

— Потом посмотрим.

Савелий сузил глаза.

— Бумажки?

Она посмотрела на него в зеркало.

Сын уже слишком хорошо знал ее лицо.

— Да.

Он тяжело вздохнул.

— Надо заблокировать бумажки.

— Помню.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Курьер ждал у ворот.

Гордея дома не было.

И это почему-то стало первым ударом.

Таисия не знала, ожидала ли, что он предупредит. После всех разговоров, после пирога свободы, после письма Эльвире Павловне и отстранения Ренаты от семейных вопросов — ожидала ли она, что он не станет действовать за спиной?

Наверное, да.

Глупо.

Но да.

Курьер протянул ей конверт.

— Распишитесь здесь.

Савелий стоял рядом на крыльце, держал свою кривую администрацию и смотрел на конверт так, будто оттуда сейчас выползет змея.

— Мам, это страшная?

— Не знаю.

— А если страшная?