Книга Жена, которой не было в документах, страница 117 – Виолетта Весна

— Тая, я сейчас скажу неприятно.

— Все сегодня говорят неприятно.

— Они сделали это не после всех ваших последних разговоров.

Они готовили заранее.

Таисия кивнула.

— Я знаю.

— Нет. Прямо пойми. Пока Гордей ел пирог свободы, его юристы уже готовили тебе график материнства.

Фраза ударила.

Точно.

Жестоко.

— Он говорит, что юристы направили быстрее, чем он хотел.

Лида посмотрела на нее.

— А кто им дал команду готовить?

Таисия молчала.

— Вот, — сказала Лида мягче.

— Я не говорю, что он вчера играл. Может, не играл.

Но это не мешало ему строить второй этаж войны.

— Он мог не понимать.

— Тая.

— Знаю.

Она закрыла лицо руками.

— Я знаю, как это звучит.

Лида села рядом.

— Ты все еще хочешь найти в нем человека, которому можно верить.

— Да.

— Это нормально.

— Нормально?

— Да. Ты прожила с ним десять лет.

У тебя с ним дети. Нельзя за неделю вырвать из себя надежду, как плохой зуб.

Но пока надежда болит, решения принимаем не ею.

Таисия опустила руки.

— Решения принимает Норин-динозавр?

— Именно.

Они начали собирать материалы.

Школьные чаты.

Сообщения от учителей, где Таисия отвечала на вопросы о форме, проектах, экскурсиях, оплатах, родительских собраниях.

Переписка с логопедом Савелия.

Записи к врачу.

Сообщения Гордею: «У Марты температура, вызвала врача», «Савелий заснул только в одиннадцать», «Завтра собрание, ты сможешь?», «Я подпишу согласие на поездку».

Ответы Гордея часто были короткими:

«Ок».

«Не смогу».

«Реши сама».

«Оплати с карты».

«Спасибо».

Таисия раньше воспринимала это как доверие.

Теперь видела иначе.

Реши сама.

Реши сама.

Реши сама.

А теперь в ходатайстве — «мать находится в эмоциональном напряжении» и «детям стабильнее с отцом».

— Смотри, — сказала Лида, показывая переписку.

— Он годами поручал тебе все детское.

— Потому что работал.

— Да.

И это не делает его плохим отцом.

Но делает ложью версию, что основной центр детской стабильности — он один.

Таисия скопировала переписку в отдельную папку.

Название файла: «Дети_рутина_доказательства».

Слово «рутина» больше не казалось ей мелким.

Это была жизнь.

В пять вечера Марта написала:

«Мам, меня заберет водитель?»

Таисия посмотрела на сообщение и почувствовала укол.

После ходатайства каждый вопрос о том, кто забирает ребенка, становился не бытовым, а почти судебным.

Она ответила:

«Я могу.

Или водитель, как тебе удобнее».

Марта:

«Ты можешь?»

Таисия:

«Да».

Марта:

«Тогда ты».

Лида, увидев ее лицо, спросила:

— Что?

— Марта попросила меня забрать.

— Езжай.

— Документы?

— Я останусь. Ничего не украду, кроме печенья.

Таисия почти бегом собралась.

Когда она подъехала к школе, Марта уже ждала у ворот.

Без Сони.

Одна.

Села в машину и сразу спросила:

— Что случилось?

Таисия замерла.

— Почему ты решила, что случилось?

— Ты приехала быстро.

И у тебя лицо.

— У меня теперь всегда лицо.

— Мам.

Таисия выехала с парковки.

— Пришли новые документы.

Марта напряглась.

— Про нас?

— Да.

— Папа?

— Через суд.

Дочь отвернулась к окну.

Несколько минут молчала.

Потом спросила:

— Он хочет, чтобы мы жили с ним?

Таисия держала руль.

Ровно.

Не сжать слишком сильно.

Не выдать голосом слишком много.

— Его юристы просят временно определить ваше проживание с ним. Пока идет спор.

Марта закрыла глаза.

— Временно.

— Да.

— Как будто это легче.