Книга Жена, которой не было в документах, страница 8 – Виолетта Весна

Гордей ответил точно, уверенно.

Они обменялись двумя шутками.

Рената вновь оказалась рядом, вплелась в разговор цифрами и датами.

Таисия стояла чуть сбоку.

Как жена.

Как украшение.

Как женщина, которой не было в документах.

И вдруг это перестало быть только болью.

В этом появилась форма.

Название.

Точка, от которой можно оттолкнуться.

Если ее нет в их документах, это еще не значит, что ее не было в реальности. Если ее вычеркнули из презентации, это еще не значит, что она не помнит, кто держал первый лист.

Если ее хотят оставить с квартирой, машиной и расписанием материнства, это еще не значит, что она обязана благодарить за аккуратно оформленное исчезновение.

Музыка поднялась выше.

Первый лот продали за сумму, от которой гости одобрительно загудели.

На экране снова появился семейный портрет.

Таисия смотрела на собственное лицо в огромном размере. Женщина на фотографии улыбалась спокойно, почти нежно.

Рядом стоял Гордей.

Перед ними — дети.

За ними — дом.

И вдруг Таисии показалось, что та женщина на экране уже мертва.

Не физически.

Нет.

Ее просто похоронили живой в правильной позе, в дорогом платье, под фамилией мужа, под словами «сердце дома».

Очень удобно.

Очень красиво.

Почти без следов.

Гордей снова наклонился к ней:

— Мы поговорим дома.

Таисия не посмотрела на него.

Она смотрела на портрет.

— Да, — сказала она.

— Поговорим.

И впервые за много лет в этом слове не было согласия.

В нем было начало войны.

Утро после приема началось не с разговора.

Оно началось с тишины.

Таисия проснулась раньше будильника и несколько минут лежала, не открывая глаз.

В доме было слишком спокойно.

Не то мягкое спокойствие раннего утра, когда еще можно поверить, что день будет обычным, а плотная, вычищенная до блеска тишина большого дорогого дома, где персонал уже двигается неслышно, дети еще спят, а взрослые люди заранее знают, что сегодня придется разрушить привычный порядок вещей.

Она лежала на своей половине кровати.

На их кровати.

На той самой, которую выбирала сама, когда дом еще пах краской, свежим деревом и надеждой.

Гордей тогда ворчал, что ждать доставку из Италии два месяца — глупость, можно взять любую хорошую кровать в Москве.

А она смеялась и говорила, что в доме, где все делается на годы, нельзя ставить случайные вещи. Теперь ей хотелось спросить у той молодой Таисии: ты правда думала, что неслучайные вещи защищают от случайного предательства?

Место рядом было пустым.

Гордей не лег ночью в спальне.

Она услышала, как он вернулся около двух: короткий звук открывшейся двери внизу, приглушенные шаги, голос охранника, потом тишина.

Таисия не вышла.

Не стала ждать в халате у лестницы, как ждала раньше, когда между ними еще было что-то живое и ей казалось важным встретить его, даже если он устал, зол, поздно, снова не предупредил.

Вчера она уже увидела достаточно.

Папка.

Рената.«В документах ее нет».«На ее стороне эмоции».«На нашей — структура».

Эти фразы не исчезли за ночь.

Они лежали внутри ровными холодными пластинами, и каждую невозможно было сдвинуть.

Таисия открыла глаза.

На стене напротив висела большая акварель с видом старого города. Не самая дорогая вещь в доме, но одна из немногих, которую она действительно любила. Мягкие крыши, тонкая линия реки, серое небо, мокрый свет.