Книга Измена на двоих. Теперь я никому не нужна, страница 9 – Виолетта Весна

— Я поеду на участки, — сказал он. — В десять начнем обход. Ты сможешь приехать?

— Смогу.

— Если не спала, скажи. Илья подготовит пробы без тебя.

— Я буду.

— Я не сомневаюсь, что будешь. Спрашиваю, сможешь ли работать без ошибки.

Вчера такая формулировка меня бы разозлила. Сегодня я вспомнила кофе, который пришлось выбросить.

— До обеда проведу только обход. Лабораторию отдам Илье. Потом уеду отдыхать.

— Договорились.

Он открыл дверь, но остановился.

— Спасибо, что сказала сразу.

— Я думала подождать до утра только потому, что хотела показать документ лично.

— Все равно спасибо.

Михаил вышел. На улице Полина сидела в машине, не уезжая. Он прошел мимо и сел в свою. Они не обменялись ни словом, по крайней мере при мне.

Олег спустился со второго этажа с чемоданом и дорожной сумкой. На безымянном пальце оставалось кольцо. Я заметила его только потому, что он взялся за ручку чемодана.

— Я заеду вечером за остальным.

— Напиши заранее. Сегодня после семи.

— Ты правда решила закончить брак за ночь?

— Нет. Ты заканчивал его восемь месяцев. Я решила больше не изображать, что этого не произошло.

— Я не перестал к тебе хорошо относиться.

— Этого недостаточно для брака.

Он поставил сумку на пол.

— Я не хочу, чтобы мы стали врагами.

— Тогда не используй компанию и дом, чтобы заставить меня согласиться. Все личные вопросы обсудим отдельно.

— Ты говоришь как на собрании.

— Потому что дома ты восемь месяцев говорил со мной как муж, пока решения принимал с Полиной.

Олег больше не спорил. Он вынес вещи и оставил ключ на тумбе в прихожей.

В десять мы приехали на хозяйство на машине Михаила. После двух часов сна я оставила свой универсал дома; обратно он обещал отвезти после оформления протокола. У карты участков нас уже ждал бригадир. Мы начали с шестого блока и до конца обхода не возвращались к утреннему разговору.

В четыре все четверо подписали протокол доступа к документам и двухдневный срок технической проверки. Олег потребовал внести, что задержка произошла по инициативе Киры и Михаила. Я согласилась при условии, что рядом будет указана причина: отсутствие подтвержденного прогноза.

Когда подписи появились на последней странице, Олег сказал:

— Если за два дня выяснится, что без продажи мы не выдержим сезон, я надеюсь, вы оба не станете упрямиться из принципа.

— Если выяснится, — ответила я, — решение будет основано на цифрах.

Я подписала свой экземпляр и убрала его в папку. У меня больше не было мужа, которому я могла верить на слово. Зато оставалась доля, профессия и два дня, чтобы понять реальную цену отказа.

Через день после разговора я нашла рубашку Олега в корзине для белья. Белую, с тонкой серой полосой, которую он надевал на встречу с банком. Я вытащила ее вместе с остальными вещами, затем остановилась посреди ванной.

Стирать его рубашку не имело смысла. Выбрасывать — тоже.

Я написала: «У тебя остались вещи. Забрать можно сегодня с семи до восьми. Я буду дома». Потом сложила рубашку в пакет и продолжила сортировать белье. Эта простая работа заняла вдвое больше времени, чем обычно, потому что я замечала каждую его вещь: футболку, носки, полотенце. Никаких особых воспоминаний они не вызывали. Просто принадлежали человеку, который здесь больше не жил.