Книга После развода. Бывший работает на меня, страница 26 – Виолетта Весна

— Видела.

Он кивнул и пошел к своему универсалу.

Я убрала протокол банка в папку. На обложке помощница написала красным: «1 сентября — протокол клиента, оценка склада, денежный план». Через семь дней одной подписи или объяснения уже было бы недостаточно.

Оценщик закончил осмотр пустующего склада в пятницу под дождем. Крыша протекала в двух местах, погрузочные ворота заедали, зато земля имела отдельный подъезд и не была связана с основным производственным контуром.

— Рыночный диапазон от двадцати двух до двадцати пяти миллионов, — сказал он, убирая лазерный дальномер. — Если нужна быстрая сделка, рассчитывайте на нижнюю границу. Отчет будет к воскресенью.

— Банку нужен в понедельник до десяти, — ответила я.

— Успеем. Но покупателя за семь дней не найдете.

— Банк просил оценку и решение совета о продаже. Деньги нужны позже, для постоянной реструктуризации.

— Тогда формально все хорошо.

Формально нам действительно везло. Участок переделывал по восемнадцать шкафов в смену. Аналог проходил входной контроль. «Меридиан» согласовал протокол намерений и право аудита, хотя дополнительное соглашение еще обсуждали юристы. Денежный план показывал кассовый разрыв, который холдинг мог закрыть в пределах обещанных пяти миллионов.

В реальности до приемки оставалось меньше месяца, пятьдесят девять установок существовали только в графике, а любой новый сбой лишал нас запаса.

Я вернулась в кабинет и нашла на столе записку от помощницы: «Ася звонила. Просила напомнить про ужин у Михаила в семь. Сказала, что это личное и переносить нельзя».

Я не помнила, чтобы соглашалась на ужин. В семейном чате нашлась переписка, которую я просмотрела утром между совещаниями.

Ася написала: «В субботу хочу обсудить учебу с вами обоими. У папы в семь. Без ноутбуков».

Михаил ответил: «Согласен».

Я поставила реакцию в виде большого пальца. Оказывается, для дочери этого было достаточно.

В субботу в половине седьмого я стояла у дома Михаила с контейнером салата. Квартиру он купил после продажи нашего общего дома. Я бывала здесь дважды: когда помогала Асе перевозить вещи и когда у нее поднялась температура во время его недели. Оба раза дальше прихожей почти не проходила.

Михаил открыл дверь в темной футболке и домашних брюках. Рабочую одежду я видела на нем чаще любой другой последние годы, поэтому простой вид неожиданно вернул память о субботах, когда он жарил сырники, а я читала за столом отчеты и обещала закрыть ноутбук после одной страницы.

— Проходи, — сказал он. — Ася в магазине. Забыла напитки.

— Я принесла салат.

— Поставим на кухне.

В прихожей стояли ее белые кеды, на вешалке висела короткая джинсовая куртка. Квартира не выглядела временной: книги занимали две полки, на стене была фотография зимнего озера, в углу лежал свернутый туристический коврик. Из нашей прежней жизни я узнала только деревянную хлебницу и старую чугунную сковороду.

— Ты все-таки забрал ее, — сказала я, заметив сковороду.

— Ты сказала, что она слишком тяжелая для твоей новой кухни.

— И была права.

— Была. Я на ней мясо жарю.

Разговор мог бы состояться между любыми знакомыми, которые делили вещи при переезде. Это было почти смешно после недели официальных протоколов.

На кухонном столе лежал закрытый ноутбук Михаила. Рядом — три листа с распечатанными программами вузов.