Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 2 – Виолетта Весна

Доступ иногда становился знанием.

В поисковой строке она набрала фамилию: Малинин.

Система подумала несколько секунд и выдала три результата.

Первый — текущий проект.

Второй — старый договор поставки, закрытый два года назад.

Третий заставил Милу убрать руку с мыши.

“Проект Заречный. Подрядная документация. Архив. 2014 год”.

Горло пересохло.

Мила знала это название. Не из корпоративной памяти. Из дома.

Ей было шестнадцать, когда отец впервые пришел домой не злой, не уставший, а пустой. Он долго сидел на кухне в куртке, хотя в квартире было тепло, и смотрел на свои руки. Мама тогда говорила по телефону в коридоре. Тихо, сдавленно. Слова “проверка”, “подпись”, “крайний” Мила услышала не полностью, но запомнила навсегда.

Через год отца уже не приглашали на прежние должности. Потом он устроился ниже, тише, дальше от больших денег. В их доме перестали покупать фрукты просто так, перестали планировать отпуск и начали говорить фразу “не сейчас” так часто, что она стала почти членом семьи.

Проект “Заречный” был тем самым делом.

Мила медленно нажала на файл.

Доступ открылся не сразу. На экране появилась строка запроса, потом список вложений. Часть документов была недоступна, часть — сканами. Мила быстро пролистала первые страницы, чувствуя, как усталость уходит из тела, оставляя вместо себя неприятную, холодную ясность.

Малинин О. В.

Та же фамилия.

Тот же инициал.

Тот же подпись похожий росчерк, только старше, грубее, будто оригинальный.

Она откинулась на спинку кресла.

В переговорной было тихо. За стеклянной стеной темнел город. Москва не спала, но на такой высоте ее шум становился почти декоративным: редкие огни машин, темные окна соседних башен, красные точки на крышах. Где-то далеко люди возвращались домой, ругались с таксистами, покупали в круглосуточных магазинах хлеб и молоко. У кого-то была обычная ночь.

У Милы — нет.

Она посмотрела на дверь кабинета Демьяна.

Там все еще горел свет.

Он тоже не уехал. Конечно, не уехал. Демьян Волков не уходил раньше сделки, если сделка могла сделать его сильнее. Он не бросал поле до того, как все фигуры вставали на нужные места.

Мила усмехнулась без радости.

Интересно, к какой фигуре он относил ее.

К пешке, которая сама приносит кофе?

К заметке в календаре?

К голосу за дверью, который всегда помнит, кто ждет на линии?

Она закрыла старый файл, но не до конца. Сохранила копии страниц в рабочую папку, пометила их нейтрально: “Сравнение приложений”. Не “подлог”. Не “схема”. Не “то, из-за чего мой отец десять лет прожил с опущенными плечами”.

Словами надо было пользоваться аккуратно. Особенно рядом с такими людьми, как Демьян Волков.

Дверь его кабинета открылась без звука.

Мила машинально выпрямилась, успела сунуть ноги обратно в туфли и подняться, прежде чем Демьян появился в проеме.

Он был без пиджака. Белая рубашка, темный жилет, галстук ослаблен на один узел. Для другого мужчины это выглядело бы как усталость. Для Демьяна — как небольшое нарушение протокола, которое он сам себе разрешил, потому что вокруг не осталось свидетелей важнее стеклянных стен.

Он остановился у двери переговорной и посмотрел на нее.

— Вы все еще здесь.

Не вопрос. Констатация.

— Завтра подписание, — сказала Мила. — В приложении к договору была ошибка по графику платежей. Если бы оставили старую версию, партнеры получили бы право требовать аванс раньше гарантийного письма.