Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 30 – Виолетта Весна

Можно передумать и вернуться за шарфом.

Можно написать Таисии: “Кажется, я сегодня впервые сказала ему правду”.

Можно не написать ничего.

Я открыла чат с Демьяном, чтобы отправить протокол, и увидела новое сообщение.

“Вы доехали?”

Я смотрела на две короткие строки так долго, будто в них был скрыт смысл сложнее любой финансовой схемы.

Потом напечатала:

“Еще нет. Такси подъезжает”.

Ответ пришел почти сразу.

“Сообщите, когда будете дома”.

Я закрыла глаза.

Вот такая у него была забота.

После.

Не там, где нужно.

Не тогда, когда больно.

А потом, в сообщении, когда уже никто не видит, как ты стоишь на холоде без шарфа и пытаешься не плакать из-за фразы женщины, которая точно знала, куда ударить.

Я написала:

“Хорошо”.

И ненавидела себя за то, что это “хорошо” все еще было правдой.

Потому что какая-то часть меня все равно хотела, чтобы он спросил.

Чтобы заметил.

Чтобы не только сделки, ошибки и подписи.

Меня.

Такси подъехало через минуту.

Я села на заднее сиденье, назвала адрес и отвернулась к окну.

Москва текла мимо мокрыми огнями. В отражении стекла я видела свое лицо: макияж держался, волосы держались, спина держалась.

Я держалась.

Как всегда.

Только где-то внутри уже появилась трещина, тонкая и неприятная.

Не из-за Эвелины.

Не из-за Кирилла.

Даже не из-за ужина.

А из-за того, что сегодня я впервые сказала Демьяну Волкову: “Вы меня не защитили”.

И он не смог сказать, что это неправда.

Утром я нашла свой шарф на спинке кресла в приемной.

Серый, мягкий, немного пахнущий рестораном и чужими духами. Он лежал аккуратно сложенный, как вещь, которую не бросили, а принесли. На нем была маленькая белая карточка без подписи.

“Вы забыли”.

Я стояла у стола с кофе в руке и смотрела на эти два слова дольше, чем они заслуживали.

Не надо было гадать, кто принес. Официант бы передал через ресепшен. Эвелина не стала бы касаться моего шарфа даже из вежливости. Кирилл, если бы нашел, наверняка вернул бы с такой улыбкой, что вещь захотелось бы выбросить.

Значит, Демьян.

Я взяла шарф и положила в нижний ящик стола.

Не на шею.

Не сегодня.

После вчерашнего я почти не спала. Доехала домой, написала Демьяну короткое “дома”, получила ответ “хорошо” и минут пять сидела в пальто на табуретке в прихожей. Потом заставила себя встать, снять платье, умыться, съесть кусок сыра прямо у холодильника и открыть ноутбук.

Таисия была права: надо было записать все, пока память не начала сглаживать углы.

Я составила список.

Дата правки приложения.

Время письма банка.

Фамилия Малинина.

“СеверСтрой Консалт”.

Старый архив “Заречный”.

Фраза Кирилла: “Старые документы редко приносят пользу. Чаще они просто пачкают руки тем, кто их открывает”.

Фраза Демьяна: “Процедура существует не для того, чтобы вам не верить”.

И моя, которую я теперь перечитывала с неприятным чувством: “Но ею очень удобно не верить”.

Иногда правда, записанная ночью, утром выглядела слишком смелой.

Телефон на столе завибрировал.

Сообщение от службы безопасности.

“Мила Сергеевна, по вашему вопросу: с 23:00 до 01:00 входы в архив были с вашего профиля и с административного профиля финансового блока. Детализация только по официальному запросу”.

Я перечитала два раза.

Административный профиль финансового блока.