Книга Развод в 42. Новый директор младше меня, страница 31 – Виолетта Весна

— Четыре процента потери выпуска ради добровольного графика, — сказала я. — Совет мог выбрать постоянный состав.

— Совет мог выбрать его в таблице. В цехе такого состава нет.

— Вы всегда спокойно принимаете отказ?

— Нет. Иногда спорю. Иногда раздражаюсь. Но отказ сообщает ограничение. Наказывать за него — плохой способ узнать правду в следующий раз.

— Хорошее правило для производства.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Только для производства?

Вопрос был задан тихо и допускал обычный деловой ответ. Я могла сказать, что устала, попрощаться и уйти. Вместо этого задержала взгляд на его лице дольше, чем требовал разговор.

— Для всего, где согласие имеет значение.

Илья кивнул. Не подошел ближе и не превратил мою фразу в разрешение на следующий шаг.

— Тогда до завтра, Александра Романовна.

— До завтра, Илья Андреевич.

В машине я несколько минут сидела, не включая двигатель. Мне было сорок два. Я три недели как развелась, работала по договору с фабрикой и каждый день спорила с ее директором о сроках, деньгах и чужих полномочиях. Он был младше меня на семь лет и влиял на оплату моего проекта.

Все эти факты оставались прежними. Изменилось одно: я хотела, чтобы он снова посмотрел на меня так, как у ступеней.

Утром начиналась сборка контрольных комплектов. Желание следовало оставить за дверью цеха хотя бы до тех пор, пока у него не появятся правила надежнее моей выдержки.

Первый пиджак перекосило на застежке за сутки до внутреннего теста.

На манекене правая полочка уходила вверх почти на сантиметр. Пуговицы стояли по карте, борта имели одинаковую длину, подкладка не тянула. И все же низ не совпадал, когда пиджак застегивали.

— Распороть и собрать заново? — спросила технолог участка.

— Сначала найти причину, — ответила я. — Если повторим те же детали, получим тот же перекос.

До прихода Ларисы оставалось двадцать шесть часов. На участке лежали еще три комплекта в разной степени готовности. Можно было выбрать самый удачный, довести его и не объяснять заказчику, почему первый ушел в переделку. Именно так фабрика уже однажды дошла до разорванного шва.

Я измерила полочки по контрольным точкам. Правая была длиннее в одном участке, хотя номер версии на бумажном лекале совпадал с текущим. Раиса принесла электронный файл, мы наложили контуры. Метка версии стояла четвертая, но геометрия соответствовала третьей.

— Кто менял подпись? — спросила она.

Конструктор открыла журнал экспорта.

— Я исправила спинку и полочку в четвертой. Потом сохраняла комплект для печати. Возможно, один старый слой остался включенным.

— «Возможно» проверим позже, — сказала я. — Сейчас изолируем все распечатанные лекала этой детали и сверяем контрольную сумму файла.

Денис остановил выдачу комплектов. Мастер собрала бумажные лекала с двух раскройных столов, отметила, какие настилы сделаны по каждому. Оказалось, неверный контур использовали только для четырех полочек пилотной серии. Основной крой еще не начинали.

— Нам повезло, — сказал Денис.

— Нам помогло то, что пилот малый, — поправила я. — На массовом раскрое это были бы сотни деталей.

Мы заменили полочки, не трогая правильно собранные узлы. Зоя переставила операции, чтобы люди не ждали новый крой. Пока готовили детали, конструктор вместе с Денисом ввела проверку: номер версии больше нельзя было менять вручную на распечатке; он формировался из утвержденного файла, а у раскройного стола сканировали код и видели статус.