Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 18 – Виолетта Весна

— Не оформлено, — сказал Мокеев.

Я подняла глаза.

— Да. Не оформлено.

Это было точнее, чем «не считалось».

Моя жизнь в браке не была оформлена. Ни как труд, ни как вклад, ни как право устать.

Дмитрий Андреевич положил ручку.

— Маша, я скажу прямо. Юридически у вас неплохая позиция, если имущество приобреталось в браке. Но с учетом личности супруга, его статуса, круга знакомых и вашей зависимости от семейной инфраструктуры процесс может быть неприятным. Давление возможно не только прямое.

— Что значит — не только прямое?

— Звонки общих знакомых. Разговоры с дочерью. Попытки представить вас эмоционально нестабильной. Уговоры вернуться «ради семьи». Предложения подписать соглашение быстро и на невыгодных условиях. Возможно, попытки ограничить доступ к документам, счетам, вещам. Давление через вашу будущую работу, если вы ее найдете. Через репутацию.

Я слушала и чувствовала, как каждая фраза не пугает, а наоборот, странно собирает меня.

Потому что это было похоже на Александра.

Не карикатурно. Не преступно. Не грубо. Именно так: правильно, сдержанно, через людей, через «разумные» доводы, через фразы, после которых ты сама начинаешь сомневаться, не сошла ли с ума.

— Он не станет делать что-то грязное, — сказала я. — Наверное.

Мокеев посмотрел на меня поверх очков.

— Возможно, не станет. Но готовиться нужно не к лучшей версии человека, с которым вы разводитесь, а к худшей версии его страха.

Я медленно кивнула.

Худшая версия страха Александра Царева.

Я уже слышала ее утром: «Ты пожалеешь, если начнешь это официально».

— Что мне делать сейчас? — спросила я.

— Первое. Не возвращаться в дом одной, если вы не уверены, что сможете спокойно забрать личные вещи и документы.

— Мне нужно будет вернуться.

— Вернетесь. Но лучше с сопровождающим или после письменного уведомления. Второе. Ничего не подписывать без консультации. Третье. Не писать супругу эмоциональные сообщения. Никаких обвинений, оскорблений, подробностей про третьих лиц. Чем суше, тем лучше. Четвертое. Сохранить все сообщения и звонки. Не удалять. Пятое. Составить список имущества, счетов, машин, ценностей, документов, к которым у вас есть доступ или о которых вы знаете. Шестое. Подумать о текущем проживании и деньгах на ближайшие месяцы.

Деньги.

Это слово ударило неожиданно больно.

В доме Александра деньги как будто просто были. На продукты, на ремонт, на приемы, на Олесю, на подарки, на врачей, на поездки. Я знала цены на хорошую рыбу, на цветы к большому ужину, на репетитора, на платье для официального вечера. Но я почти не знала, сколько стоит начать жить одной.

— У меня есть немного на личной карте, — сказала я. — И квартира мамы.

— Это уже опора.

Опора.

Старая квартира с заедающим замком, рыжей водой и холодной батареей вдруг прозвучала почти роскошью.

— И еще, — добавил Мокеев, — если вы действительно хотите развод, нужно понимать: супруг может попытаться перевести разговор из юридической плоскости в эмоциональную. Вину, дочь, прошлое, «мы же семья», «ты не справишься». Вы должны заранее решить, что отвечать.

— Я не уверена, что справлюсь.

— Это не требуется. Требуется не делать шагов, которые ухудшат ваше положение, пока вы не справляетесь.

Я посмотрела на него внимательнее.

В этой фразе было больше поддержки, чем во всех «держись», которые я слышала за последние годы.